Её тёплый смешок затронул чувства ангела, вызывая в нём приятное ощущение.

— Не стану это отрицать.

Захариил пролетел мимо пещеры, обогнул залив, миновал Окленд и приземлился в тихом переулке. Ему очень не хотелось выпускать из рук свою пассажирку, но он заставил себя сделать это.

Усилием воли он превратил их одеяния в чёрные штаны и футболки.

— Как у тебя это получилось? — спросила Аннабель, оттягивая материал на талии. — И как ткань может быть настолько мягкой?

Ему хотелось, чтобы она прикоснулась к нему.

— Это не так сложно, как кажется, просто я могу управлять этой одеждой так же, как и облаком. — Пока Захариил произносил эти слова, его крылья исчезли.

У Аннабель появилось озадаченное выражение на лице, словно она не могла поверить тому, что видела, и чего не видела. Она протянула руку и замерла, прикусив нижнюю губу.

— Можно?

Её пальцы, перебирающие перья на его крыльях... что может быть лучше. У ангела внезапно перехватило дыхание, и ему стало трудно говорить, так что он просто кивнул и расправил крылья, чтобы она могла их потрогать.

Прикосновения. Нежные, мягкие кончики пальцев пробежались по дуге одного крыла, потом по второму, посылая электрические импульсы по всему телу Захариила.

— Всё ещё здесь, — произнесла она с благоговейным страхом.

Для неё и только для неё.

Если бы Аннабель продолжила гладить его немного дольше, Захариил не сумел бы удержать стон удовольствия, готовый сорваться с губ, но она отстранилась, спросив:

— Так что мы тут собираемся делать?

Его безмерно огорчило то, что она отстранилась.

— Будем делать покупки: одежду, обувь — всё, что может понадобиться в последующие дни.

Аннабель прижала руку к сердцу.

— Ты произнёс словосочетание "делать покупки" без содрогания?

— Произнёс. И что с того?

— Что с того? Да всему миру известно, как мужчины ненавидят шоппинг.

— Как я могу ненавидеть то, чего я никогда не делал?

Губы Аннабель тронула медленная, красивая улыбка.

— Если бы ты уже не был ангелом, то я бы решила, что ты святой. Бедный парень, ты и понятия не имеешь, на что подписался.

Аннабель жила собственной жизнью.

Здания были такими же прекрасными, как и окружающие их горы. Свет отражался от множества стеклянных поверхностей. Вода была такой же голубой, как небеса, а облака, плывущие наверху, отражались в её поверхности. Но внимание Аннабель привлекли аркады и колонны, выстроившиеся вдоль улиц, и люди, бредущие по всем направлениям.

Когда-то всё это не привлекало её. Если Аннабель хотела походить по магазинам, родители привозили её в торговый центр. Она примеряла наряды, а отец с матерью критиковали их, хотя "критика" состояла сплошь из похвалы.

Аннабель моргнула, чтобы смахнуть набежавшую от воспоминаний слезу. Когда она стала старше, то за покупками отправлялась уже со своими подружками, и они целые выходные выбирали платья, джинсы, футболки и обувь, а потом, потягивая латте, сплетничали и обсуждали парней.

Аннабель накрыло волной ностальгии и сожалений о том, чего она была лишена в последние годы. Теперь она свободна. И не стоит сожалеть о том, чего не было и о том, что могло быть, как случилось с Захариилом. Вон что из этого вышло. Он позволил прошлому преследовать себя, и больше не наслаждался земной красотой.

Кроме того, Захариил раньше не делал ничего подобного. Аннабель следовало постараться, чтобы этот поход не закончился заявлением ангела о том, что с него хватит, как часто говорили бой-френды её подруг.

— Тебе это всё не приносит удовольствия? — спросил Захариил.