Когда этим утром Габи уходила из редакции, Тина Рамирес, новая стажерка отдела мод, с добросовестным, но довольно растерянным видом сидела перед столом Джека, а редактор в своей обычной жесткой манере, едва слышным монотонным голосом втолковывал девушке ее обязанности. Тина отличалась сообразительностью и бойким нравом. Джек, как черепаха, втянул голову в плечи, но украдкой бросал на хорошенькую брюнетку оценивающие взгляды. Габи невольно подумала, что ситуация кажется многообещающей.

— Я буду скучать по Майами, — призналась, вздыхая, Криссет. Внизу на пристани из парусных яхт и моторных лодок высаживались загорелые пассажиры в ярких костюмах. — Многие не любят этот приморский шик, латиноамериканцев, зной, туристический бум, сумасшедший образ жизни, но я родилась здесь, милая, и чувствую себя, как рыба в воде. — Она сделала большой глоток текилы. — Откровенно говоря, мне кажется, это лучшее место в мире. Мне не хотелось бы уезжать отсюда даже на короткое время.

На их глазах к пристани подошел гладкий моторный катер марки «Сигаретт», ведомый привлекательным обнаженным по пояс парнем во французских джинсах. Роскошный катер, красивый молодой человек навел обеих девушек на одни и те же мысли.

— Даже не верится, — сказала Криссет, глядя, как владелец «Сигаретт» спрыгнул с кокпита, чтобы вовремя закрепить трос на причале, — что во всем виновата сестрица Санта-Марина. Значит, она устроила жертвоприношение вуду в твоем доме той ночью и напугала нас до полусмерти. Ты вообще узнавала, все ли у нее в порядке с мозгами? Разве ее не засадили за решетку?

— О, нет, она по-прежнему на свободе. — Габи выбрала верный нейтральный тон. — Думаю, людей не сажают за занятие сантерией.

В действительности Габи знала, что Пилар Санта-Марин не просто находилась на свободе. На прошлой неделе в рубрике светской хроники «Таймс джорнэл» сообщалось, что молодая представительница высшего общества Коралловых Фронтонов недавно вернулась с парижского семинара по искусству и с нетерпением дожидается момента, когда займет место координатора выставок арт-галери Луиса Гутмана в Бэл-Харбор. Не очень-то похоже, чтобы сестра Джеймса Санта-Марина продолжала увлекаться вуду.

На страницах светской хроники также мелькнула фотография Джеймса Санта-Марина в великолепном смокинге от Армани, сопровождающего сестру и прелестную дочь французского консула на концерте камерной музыки. В подписи под снимком говорилось, что неофициальный «принц Коралловых атоллов» недавно выиграл ежегодные морские гонки на своей модернизированной моторной яхте «Альтавида».

Габи помнила эту яхту. Она видела личную каюту Джеймса, увешанную узкими лентами красного шелка, атрибутами Чанго, божества сантерии, и об этом внутреннем помещении знали лишь немногие. По крайней мере, в таком его качестве.

— Эй, — мягко окликнула ее Криссет, — выше нос, милая. Не так уж все плохо.

Габи с трудом улыбнулась.

— Самое странное, что вплоть до последнего момента никто даже не подозревал об истинном виновнике сантерии. Жрица, Иби Гобуо, что-то твердила о сумасшедшей девушке, своего рода дилетантке в колдовстве, но и она не могла сказать точно. — Габи подождала, пока не отошел официант, принесший на стол салаты. — Люди сантерии не воспринимали ее всерьез. И все же что-то было, Криссет, хотя я и не могу в точности описать. Дэвид почувствовал это. Меня преследовали ужасные ночные кошмары. И был еще какой-то запах. Он обычно распространялся по дому поздно ночью, когда наступала тишина. Это постоянно напоминало мне о зеленых островах посреди моря, цветах и благовонных курениях. И еще о пряной экзотической пище. — На ее лице вновь появилась натянутая улыбка. — Единственным, кому не нравился этот запах, был Додд.