Ее выпад не произвел впечатления на Ксавьера.

– И куда пойдешь?

Ария прикусила губу. Вопрос, конечно, резонный. Куда она может пойти? Есть только одно место. Ария зажмурилась, воображая набухший живот Мередит. Стоило ей представить неудобную узкую койку в студии – гостевой комнате невесты отца, – и у нее заболела поясница.

Мучительно больно будет наблюдать, как Мередит вьет гнездо, а Байрон с восторгом входит в роль молодого отца. Но Ксавьер не оставил ей выбора. Факты действительно можно запросто исказить, и он, похоже, на это способен. Ария пойдет на все, лишь бы снова не разрушить свою семью.

Ужасная правда

Небо было фиолетово-черным. Спенсер бежала по краю двора, задевая замерзшие ежевичные кустики, отделявшие их участок от территории соседнего дома. Тоненький луч фонаря танцевал на неровной земле. К счастью, снег почти растаял, так что она без труда найдет место, где закопан мусорный пакет.

Находясь на полпути к амбару, Спенсер услышала хруст ветки и замерла. Потом медленно повернулась и спросила шепотом:

– Кто здесь?

Луны не было, неестественно чистый небосвод усеивали звезды. Из дома неслись приглушенные звуки вечеринки. Где-то очень далеко хлопнула дверца машины.

Впившись зубами в нижнюю губу, Спенсер побежала дальше. Под сапогами хлюпала грязь. До амбара уже было рукой подать. Мелисса на крыльце зажгла свет, но все остальное здание окутывала темнота. Спенсер дошла до крыльца и остановилась. Стояла не шелохнувшись, лишь тяжело дышала, будто только что пробежала шесть миль вместе со своей бывшей хоккейной командой. С того места, где она находилась, ее дом казался маленьким и далеким. В освещенных окнах мелькали неясные силуэты гостей. Где-то среди них был Эндрю, а также ее бывшие подруги. И Вилден тоже. Может, пусть бы он разбирался с этим. Впрочем, что теперь сожалеть – слишком поздно.

Слабый ветерок дул ей в шею, гулял по спине. Яму, где был закопан мусорный пакет, она нашла без труда: в нескольких шагах слева от амбара, возле извилистой тропы из голубого камня. Спенсер содрогнулась, охваченная дурным предчувствием дежавю. Тот давний вечер, когда они устроили «ночной девичник», был таким же безлунным, как нынешний. После ссоры с Элисон Спенсер пошла за подругой, чтобы привести ее обратно. А потом они совершенно по-дурацки повздорили из-за Йена. Спенсер так долго давила в себе это воспоминание, что теперь, когда оно всплыло в сознании, была уверена: никогда не забудет перекошенное лицо Эли. Та посмеялась над ней, с издевкой заметив, что Спенсер зря восприняла поцелуй Йена всерьез.

Спенсер стало так обидно, что она изо всей силы толкнула Элисон. Эли отлетела назад, ударившись головой о камни. Раздался чудовищный треск. Странно, что полиция так и не нашла камень, о который она ударилась, на нем ведь наверняка осталась кровь или хотя бы волосы. В действительности, в первые недели после исчезновения Эли полиция толком вообще ничего не осматривала, кроме самого амбара. Они были твердо убеждены, что Эли просто сбежала. Что это: обычная халатность? Или полиция имела какую-то причину не проявлять излишнего рвения?

«А если я сообщу тебе нечто такое, о чем ты даже не догадываешься? – сказал ей тогда Йен. – Копам тоже известно об этом факте, но они предпочитают не принимать его в расчет».