Ханна дошла до двери киносалона и заглянула в комнату. К ее великому разочарованию, там тоже было пусто. Красный шерстяной плед, обычно аккуратно сложенный на спинке дивана, теперь небрежно валялся на подушках. На журнальном столике она увидела несколько пустых коктейльных бокалов и скомканные салфетки. Дальше, на приставном столике, стояла огромная Эйфелева башня из проволоки – такая высокая, что почти упиралась в потолок. К ней все так же было прислонено старое фото Эли, сделанное в шестом классе.

Ханна настороженно смотрела на снимок. Эли, смеясь, держала в руке объявление о «Капсуле времени». За ней стоял Ноэль Кан. Он тоже смеялся. В глубине вырисовывался неясный силуэт, почти не в фокусе. Ханна наклонилась к фотографии, и в животе мгновенно образовалась свинцовая тяжесть. Это была Мона. Она опиралась на руль своего розового скутера, глядя в спину Элисон. У Ханны было такое чувство, что она увидела призрак.

Девушка медленно опустилась на диван, глядя на расплывающийся силуэт Моны. Почему ты так со мной поступила? – хотелось крикнуть ей. Ей так и не довелось задать Моне этот вопрос – к тому времени, когда она сообразила, что Мона и есть «Э», та уже вместе со Спенсер ехала к карьеру Утопленников. У Ханны было много вопросов к Моне, вопросов, которые навсегда останутся без ответа. Неужели все эти годы ты втайне меня ненавидела? Хоть что-то из того, что мы делали вместе, не было притворством с твоей стороны? Мы вообще когда-либо были подругами? Как я могла так ошибаться в тебе?

Ханна снова уставилась на широко открытый рот Эли. В восьмом классе, подружившись с Моной, она часто высмеивала Элисон и остальных бывших подруг, показывая Моне, что они не такие уж идеальные. Рассказала, как в субботу, после объявления о старте «Капсулы времени», она заявилась во двор к Эли, чтобы выкрасть найденный Эли лоскут флага.

– Спенсер, Эмили и Ария тоже туда пришли, – вспоминала Ханна, закатывая глаза. – Это было так чудно́. А потом – вообще фантастика: Элисон выскочила из дома и побежала к нам через весь двор. «Опоздали, девочки», – сказала она. – Ханна даже сымитировала визгливый голос Эли, игнорируя всколыхнувшееся в ней чувство стыда. – А потом сказала, что ее лоскут стащила какая-то сволочь, хотя она его уже расписала и все такое.

– И кто же его стибрил? – спросила Мона, ловя каждое ее слово.

Ханна пожала плечами:

– Должно быть, какой-то кретин, тайный поклонник Эли, устроивший у себя в комнате святилище в ее честь. Очевидно, поэтому он так и не вернул лоскут, чтобы его закопали в «Капсуле времени». Должно быть, спит с ним каждую ночь. Или, может, кладет в трусы и ходит так целыми днями.

Мону передернуло.

– Фуу, – пронзительно вскрикнула она.

Этот разговор произошел в начале восьмого класса, как раз когда стартовала очередная «Капсула времени». А спустя три дня Ханна с Моной обнаружили лоскут флага в роузвудской библиотеке, в томе энциклопедии на букву «W». Все равно если бы они были персонажами фильма «Чарли и шоколадная фабрика» и нашли золотой билет – верный признак того, что в их жизни произойдут грандиозные перемены.