– Тебе… нужна помощь с подготовкой вечера? – дрогнувшим голосом спросила Спенсер.

Мать крепко сжала в руках банку с консервированной ежевикой.

– Все уже подготовлено, спасибо.

Спенсер казалось, что ее внутренности связало в тугой холодный узел. Она сделала глубокий вдох.

– Я также хотела спросить тебя о завещании Наны. Почему меня в нем нет? Разве по закону можно лишать наследства кого-то из внуков?

Миссис Хастингс поставила банку с ягодами на полку в буфете и холодно усмехнулась.

– Разумеется, это законно, Спенсер. Нана вправе была распоряжаться собственными деньгами по своему усмотрению. – Она накинула на плечи черный кашемировый шарф и прошла мимо Спенсер в гараж.

– Но… – закричала Спенсер. Мама, не оборачиваясь, хлопнула за собой дверью. Бубенчики на дверной ручке звякнули, потревожив сон двух собак.

Спенсер обмякла всем телом. Вот оно, значит, как. От нее отреклись окончательно и бесповоротно. Может быть, родители рассказали бабушке про скандал с «Золотой орхидеей», разразившийся несколько месяцев назад. Может быть, они даже убедили Нану изменить завещание и вычеркнуть из него Спенсер, потому что та опозорила семью. Спенсер зажмурилась, представляя, как жила бы сейчас, если б в свое время промолчала и приняла «Золотую орхидею». Пригласили бы ее выступить в передаче «Доброе утро, Америка», как других победителей конкурса? Принимала бы она поздравления? Поступила бы досрочно в университет благодаря эссе, которого не писала – и даже толком не понимала? Если бы она не созналась в обмане, шли бы теперь разговоры о том, что Йена оправдают за отсутствием достоверных свидетельских показаний?

Прислонившись к кухонному столу с гранитной столешницей, Спенсер жалобно и тихо застонала. Мелисса бросила на стол сложенный продуктовый пакет и подошла к ней.

– Я очень тебе сочувствую, Спенсер, – вполголоса сказала она. Помедлив секунду, Мелисса обняла сестру за худенькие плечи. Та, пребывая в оцепенении, и не подумала сопротивляться. – Они очень суровы с тобой.

Спенсер опустилась на стул, взяла из салфетницы салфетку и промокнула заплаканные глаза.

Мелисса села рядом:

– Ничего не понимаю. Все думаю и думаю, но никак не соображу, почему Нана не включила тебя в завещание.

– Она меня ненавидела, – невыразительным тоном произнесла Спенсер. В носу у нее щипало, как всегда бывало, когда она собиралась разреветься. – Я украла твою работу. Потом призналась в обмане. Я обесчестила нашу семью.

– Нет, по-моему, тут что-то другое. – Мелисса наклонилась ближе. В нос Спенсер ударил запах крема от загара. Мелисса была настолько дисциплинирована и щепетильна во всем, что обмазывалась кремом от загара даже тогда, когда намеревалась весь день просидеть в помещении. – Кое-что в этом деле действительно настораживает.

Спенсер отняла салфетку от глаз:

– Настораживает… ты о чем?

Мелисса придвинула к ней свой стул.

– Нана оставила деньги каждому из своих родных внуков. – Она дважды стукнула по столу, делая акцент на последних словах, а потом пытливо взглянула на сестру, словно ждала, что та сама придет к соответствующему выводу.