На вокзале местного отделения транспортной компании SEPTA миниатюрная рыжеволосая журналистка расспрашивала пассажиров о том, что они думают по поводу дела Йена Томаса.

– Это возмутительно, – заявила статная пожилая женщина в кашемировом пальто с воротником-стойкой. – После того что этот парень сотворил с несчастной девочкой, его ни на секунду нельзя было освобождать из-под стражи.

Телекамера поймала в объектив темноволосую девушку лет двадцати. На экране появилась надпись – Александра Прэтт. Ханна узнала девушку. Звезда школьной команды по хоккею на траве, она окончила школу, когда Ханна училась в шестом классе, на год раньше, чем Йен, Мелисса Хастингс и брат Эли Джейсон.

– Он, безусловно, виновен, – сказала Александра, даже не потрудившись снять огромные солнцезащитные очки Valentino. – Иногда по выходным Элисон играла с нами в хоккей, и после игры, бывало, Йен разговаривал с Эли. Я не очень хорошо была с ней знакома, но, думаю, он заставлял ее чувствовать себя неловко. Она ведь была совсем еще девочкой.

Ханна сняла крышку с банки крема Mederma, разглаживающего рубцы. Сама она помнила совсем другое. Когда бы Йен ни появился поблизости, щеки Эли мгновенно покрывались румянцем, а глаза загорались. На одном из ночных девичников, когда они учились целоваться на подушке-обезьянке, которую Эли сшила в шестом классе на уроке труда, Спенсер заставила всех признаться, с кем из мальчишек они хотели бы поцеловаться.

– С Йеном Томасом, – выпалила Эли, быстро прикрыв ладонью рот.

На экране появилась фотография Йена-двенадцатиклассника, сверкающего широкой белозубой… и неискренней улыбкой. Ханна отвела взгляд. Вчера после очередного напряженного ужина с новой семьей она выудила со дна своей сумочки визитку офицера полиции Вилдена. У нее накопилось к нему много вопросов: насколько строгим будет домашний арест Йена, ему наденут на лодыжку специальный электронный браслет, как Марте Стюарт? Ей хотелось надеяться, что Вилден прав относительно вчерашнего послания: кто-то просто решил их разыграть. Но дополнительные аргументы не помешали бы. К тому же Вилден мог снабдить ее какой-то новой информацией. Когда мама с ним встречалась, он всегда старался быть с Ханной в дружеских отношениях.

Но разговор с Вилденом вышел бесполезным.

– Извини, Ханна, – сказал он, – но мне не полагается обсуждать это дело. – Потом, когда Ханна уже собиралась повесить трубку, Вилден, прокашлявшись, добавил: – Послушай, я, как и ты, очень хочу, чтобы его поджарили. Йен заслуживает того, чтобы его посадили надолго.

В программе новостей начался следующий репортаж – о том, что в местном продовольственном магазине на листьях салата обнаружили кишечную палочку, и Ханна выключила телевизор. Наложив на шрам несколько слоев Mederma, затем – тональный крем и пудру, Ханна решила, что рубец более или менее затушеван. Она побрызгалась духами Narciso Rodriguez, поправила на себе форменную юбку, собрала все необходимое в сумку с логотипом Fendi и пошла вниз.