Исабель уже с трех часов начала одеваться, чтобы к половине шестого быть готовой отправиться в известный ресторан. В наряде Исабель уже сказывалось влияние изысканной миссис Стивенсон. Та постоянно обращала ее внимание на всевозможные новинки дамского туалета.

«А вы не хотите купить такую-то или такую-то шляпку?» или «Вы видели новые перчатки, которые теперь носят?» — такие вопросы Исабель постоянно слышала от своей подруги.

— Когда вы в следующий раз будете покупать себе туфли, дорогая моя, — наставляла ее миссис Стивенсон, — непременно купите с лакированным носком и на толстой подошве. Это самая модная обувь нынешней осенью.

— Спасибо, я так и сделаю, — говорила Исабель.

— Ах, дорогая моя, вы заметили, какие появились новые блузки? — сказала ей в другой раз миссис Стивенсон. — Изумительные фасоны! Я присмотрела там одну блузку, которая, я уверена, очень пошла бы вам. Я тотчас подумала об этом, как только увидела ее.

— Да, да, — соглашалась Исабель.

Миссис Стивенсон одобрительно кивала. Ей, видно, было приятно давать советы подруге.

Исабель с большим интересом прислушивалась к ее советам, ибо в отношении миссис Стивенсон к ней чувствовалось искреннее дружелюбие.

— Почему вы не купите себе юбку из синей саржи? — сказала однажды миссис Стивенсон. — Они как раз входят в моду; к тому же темно-синий цвет так идет вам!

Исабель жадно ловила ее слова. О подобных вещах ей никогда не приходилось беседовать с Фернандо. Постепенно она начала высказывать желание купить то одно, то другое, а он соглашался, ничем не проявляя своего мнения. Разумеется, он заметил новые наклонности Исабель и, слыша на каждом шагу похвалы по адресу миссис Стивенсон, сообразил, откуда дует ветер. Он ни в чем не препятствовал Исабель и вскоре убедился, что ее потребности растут. Он любил ее, а потому предоставил событиям развиваться своим чередом.

Как бы то ни было, но указания миссис Стивенсон не пропали даром, и Исабель была вполне прилично одета в тот день, когда она собралась со своими новыми друзьями в театр. Исабель надела свое лучшее платье и отметила, что оно ей к лицу и хорошо сидит. У нее, несомненно, был вид холеной женщины двадцати одного года, и миссис Стивенсон сделала ей комплимент, от которого на щеках Исабель выступила краска, а в больших глазах вспыхнул огонек удовольствия.

На улице собирался дождь, и мистер Стивенсон по просьбе жены вызвал такси.

— А ваш муж не поедет с нами? — спросил мистер Стивенсон, когда Исабель вошла в гостиную.

— Нет, — ответила она.

— В таком случае вы бы оставили ему записку.

— Вы правы, — сказала Исабель.

Сама она об этом не подумала.

— Напишите ему, что мы будем поздно.

— Хорошо.

Шурша платьем, Исабель прошла через коридор к себе в номер и, не снимая перчаток, набросала записку. Когда она вернулась к приятельнице, там оказался какой-то гость.

— Миссис Исабель, разрешите представить вам моего двоюродного брата, мистера Эдамса, — сказала миссис Стивенсон. — Он поедет с нами.

— Очень рад познакомиться, — произнес Эдамс, почтительно кланяясь Исабель.

Исабель с первого же взгляда успела заметить, что он очень высок и статен, тщательно выбрит, молод и недурен собой, но не более того.

— Мистер Эдамс приехал в Нью-Йорк на несколько дней, — сообщил Стивенсон, — и мы стараемся хоть немного развлечь его.

— Вы тоже приезжий? — спросила Исабель, снова оглядывая молодого человека.

— Да, — ответил тот.