— Мне ты никогда такого не рассказываешь, — обиженно заметила Мануэла.

Руди пристально посмотрел на нее и отвел взгляд в сторону.

— Успокойся, Мануэла, — предупредила ее мать. — Мы не для этого здесь собрались.

— А для чего? — спросила Мануэла.

Мерседес посмотрела на дона Рафаэля, затем перевела взгляд на Руди, Мануэлу и неспешно, с расстановкой сказала:

— Я собрала вас потому, что хочу продать спои земли.

За столом воцарилось напряженное молчание. Каждый из присутствующих по-своему определял смысл сказанного. Первой заговорила Мануэла.

— Я и не знала, что папа хочет продать эти земли, — сказала она.

Мерседес взглянула на дочь. Та ждала ответа.

— Не знаю, как Коррадо, но я бы хотела продать эти земли.

— Это старые поля? — спросила Мануэла.

— Конечно. Эти поля обрабатывали еще мои родители.

— Значит, сеньора Мерседес, они ваши? — спросил дон Рафаэль и обвел всех взглядом.

— Все мое принадлежит и Коррадо, — ответила Мерседес.

Рафаэль кивнул и сказал:

— Все так, сеньора Мерседес. Разница только в том, что вы их можете продать без его согласия.

— Да, это так, — ответила Мерседес.

— Не понимаю, мама, почему ты их хочешь продать? — раздраженным тоном спросила Мануэла и искоса взглянула на дона Рафаэля. Ей не хотелось, чтобы этот вопрос решали без отца.

— Мануэла, эти земли дешевле, чем остальные, — постаралась объяснить ей Мерседес.

— Я знаю, что вскоре в районе Росалес будет построена большая кожевенная фабрика, — сказал дон Рафаэль. — Тогда цена этих земель намного возрастет. Это неизбежно.

Мануэла вопросительно взглянула на мать.

— Я не хочу, чтобы Коррадо занимался этим делом, — сказала Мерседес. — У него слабое здоровье, и он может не выдержать. Эти земли отнимут много нервов и сил.

Дон Рафаэль понял, что слово Мануэлы имеет в этом деле немалый вес.

— Мануэла, — сказал он, обращаясь к ней. — Я прекрасно понимаю желание твоей матери. Ведь если бы это была невыгодная сделка — я бы не стал советовать.

Мануэла встала.

— Я все равно против, — заявила она. — Я не хочу, чтобы эти земли продавали без ведома отца.

— Сядь, Мануэла, — приказала ей мать. — Я знаю, что, если скажу Коррадо, что все решено, — ему будет трудно возразить.

— Так, значит, все решено? — спросила Мануэла.

— Да, дочка. Я все уже решила. Вы можете с Руди идти, а я еще договорюсь с доном Рафаэлем о цене.

Мануэла обиженно надула губы, но смолчала. Она встала и быстро ушла с террасы. Следом за нею удалился и Руди.

Закончив беседу с доном Рафаэлем, Мерседес проводила его до ворот. Когда она возвращалась назад, то натолкнулась на скучающего в тени деревьев Руди.

— Случилось что-нибудь серьезное? — спросила она, присев рядом с ним.

Руди лишь мельком взглянул на нее и опять углубился в свои размышления. Его поведение обескуражило Мерседес.

— Что случилось, Руди? — еще настойчивее спросила она.

— Все в порядке, — наконец ответил он. — Рабочие готовят владения к показу, подсчитывается стоимость имущества, ничего нового.

— Тогда я не понимаю, почему Коррадо так торопился в Буэнос-Айрес?

— Не знаю, тетя. Сеньор Коррадо такой беспокойный и иногда вредит самому себе.