Изменить размер шрифта - +

– Ух… отрава… но вроде полегче чуток… – Гришка снова тяжело вздохнул и обвел комнату мутным взглядом. – А скажи-ка мне, Дуняша… Как я… как я вчерась домой-то попал? Последнее, что помню – кабак этот… поганый… и господа эти…

Он замолчал, пытаясь вспомнить.

– Как попал? – Дуняша всплеснула руками, – Ванька тебя приволок! На своем горбу, можно сказать! – она ткнула в меня пальцем. – Еле живого притащил! Бледный как смерть был, и двух слов связать не мог! Опять с этими извергами своими, прости Господи, кутил до непотребства! Опять, поди, про «Сашку» да про «Мамашку» орал на весь кабак, что они тебе во всем потакают, да что денег у тебя куры не клюют! Ты ж как глаза свои зальешь, так одно по одному хвалишься. Стыдоба!

Распутин при этих словах Дуняши заметно побледнел еще сильнее. Он съежился, словно от удара.

– Я… что говорил? Про… про Них? Опять? – в голосе его прозвучал неподдельный страх.

– Да все то же, что и всегда, как напьешься до поросячьего визга! А то будто в первый раз такое. – не унималась Дуняша, но уже чуть тише, скорее с горечью, чем со злостью. – Что царица тебе все дозволяет, что слова твоего боятся, что без тебя шагу ступить не могут… Ох, Григорий Ефимович, доболтаешься ты когда-нибудь! Язык твой – враг твой!

Гришка закрыл лицо руками, плечи его опустились.

– Грех… Ох, грех-то какой… Искушение… Бес попутал… Господи, прости меня, грешного… – бормотал он сквозь пальцы.

Потом «старец» медленно опустил руки и посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом. В его помутневших глазах мелькнуло что-то похожее на ясность.

– Спасибо, Ванька, – сказал он тихо, но твердо. – Вот уж спасибо тебе… Выручил. Спас от позора, можно сказать.

Я пожал плечами, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом.

– Да ладно, Григорий Ефимович… Чего уж там…

– Нет, нет, ты послушай… Серьезно, – Распутин чуть подался вперед, морщась от резкого движения. – Знаю я этих… господ. Они же как пьявки. В уши льстят, вино подливают, а сами только и ждут, как бы кусок урвать пожирнее, да через меня к Их Величествам поближе подобраться, милостей выпросить. – Он тяжело вздохнул. – А я… я слаб бываю, Ванька. Падок на лесть, на вино… Не могу отказать порой. Дурак, что поделаешь… Ирод окаянный, как Дуняша говорит…

Он снова потер виски, скривившись от боли.

– А ты… ты молодец. Не испугался, не бросил меня там, пьяного, на растерзание этим стервятникам. Настоящий ты человек оказался, Ванька. Не забуду этого.

Дуняша громко фыркнула, но промолчала. Кажется, даже она признавала, что сегодня я и впрямь был кем-то вроде спасителя для ее непутевого «батюшки».

 

Глава 14

 

Тем временем день, уже привычно, начался бодро, квартира жила своей обычной жизнью – то есть, превратилась в проходной двор. С самого утра потянулись просители. Дамы в шляпках, чиновники с портфелями, купцы, военные, какие-то мутные личности неопределенного вида – все жаждали аудиенции у «старца».

Однако сегодня Дуняша была неприступна, как крепость. Она стояла на страже у дверей Гришкиной комнаты, отбивая все атаки.

– Не велено! – рявкала фурия на очередного настойчивого визитера. – Сказано вам русским языком – нездоров батюшка! Хворает! Приходите в другой раз! А лучше не приходите вовсе, ироды!

Она выпроваживала их с руганью, не обращая внимания ни на чины, ни на дорогие наряды.

Быстрый переход