– Молился всю ночь батюшка! За души ваши грешные! Так что идите с миром. Всё завтра.

Я наблюдал за этим балаганом со стороны, стараясь не отсвечивать. Молился он. Как же…

Впрочем, мысли мои были заняты совсем другим, поэтому на всю эту суету вокруг персоны Распутина я смотрел одним глазом, размышляя о предстоящей ночной встречей. Потому как время, обозначенное Юсуповым, неумолимо приближалось.

В обед, улучив момент, когда Дуняша на кухне ожесточенно шинковала капусту, вымещая злость на кочане, я осторожно спросил:

– Дуняша, а ты не слыхала случайно, что это за место – «Мавритания»?

Тётка на секунду замерла, потом зыркнула на меня подозрительным взглядом.

– А тебе на что оно сдалось, любопытный? Гостиница это. Не самая паршивая, говорят. Господа всякие останавливаются, кто подешевле ищет, но с гонором. А что?

– Да так… Посетители какие-то обсуждали просто, вот и спросил, – я постарался изобразить безразличие.

– Посетители обсуждали… Смотри у меня, Ванька, не впутайся куда не следует! Одного любителя покуролесить хватает. – проворчала она, но больше расспрашивать не стала, вернувшись к капусте.

Хорошо, что Дуняша, замотанная Гришкиными стонами и бесконечными посетителями, совершенно забыла про деньги, которые давала мне вчера на поиски и извозчика. Рубли так и остались лежать у меня в кармане – не бог весть какая сумма, но нанять лихача до этой «Мавритании» точно хватит.

День сменился глубоким вечером. Постепенно шум в квартире стих. Последние просители были изгнаны, Дуняша, поворчав еще немного и перекрестив дверь комнаты Распутина, удалилась в свою каморку. Вскоре оттуда послышалось ее негромкое сопение. Из комнаты «старца» доносился уже не стон, а тяжелый, прерывистый храп.

Пора.

Я выждал еще с полчаса, чтобы убедиться, что оба крепко спят. Потом на цыпочках выбрался из своего чулана. Стараясь не скрипеть половицами, прокрался по темному коридору к входной двери. Сердце колотилось где-то в горле. Если поймают, придется объясняться. А я, как бы, не знаю, чем можно обосновать свое желание прогуляться по ночному Петербургу.

Ну и еще один момент. Если меня задержит, к примеру, Дуняша или сам Распутин и я не попаду на встречу с Юсуповым, черт его знает, какие будут последствия. Со стороны князя, конечно же.

Ключ, к счастью, торчал прямо в замке. Я заметил, каждый вечер, перед сном, Дуняша специально оставляет его там. Мол, если полезут воры, он упадёт, загремит и все проснуться. Чем это исправит ситуацию, не знаю. Телефона, чтоб вызвать полицию нет. Видимо, ради спасения имущества своего обожаемого «старца» Дуняша рассматривала вариант рукопашной с грабителями.

С другой стороны, что вообще делать ворью в Гришкиной квартире? У него драгоценностей нет, чего-то реально стоящего – тоже.

Я осторожно открыл замок. Гадский ключ повернулся с противным скрежетом, но, кажется, никто не проснулся. Мгновение – и я уже стоял на лестничной площадке, осторожно прикрывая за собой тяжелую дверь.

Холодный ночной воздух ударил в лицо. На улице было тихо и пустынно. Лишь редкие газовые фонари тускло освещали мостовую. Я поежился – после теплой квартиры ночная прохлада ощущалась особенно остро.

К счастью, долго искать транспорт не пришлось. У перекрестка дремал на облучке извозчик.

– Эй, мил человек! – окликнул я его негромко. – Свободен?

– Куды везти прикажешь, барин? – оживился он.

– К гостинице «Мавритания». Знаешь такую? Плачу хорошо, только живо!

– Отчего не знать! Садись, мигом домчу!

Лошадь тронула с места, копыта зацокали по булыжнику.