Рядом с ним – мужчина постарше, с военной выправкой и пронзительным взглядом – очевидно, Великий князь Дмитрий Павлович.

Третьей была дама лет тридцати пяти, красивая, но с жесткими чертами лица и холодными глазами. Она курила тонкую папиросу в длинном мундштуке.

Все трое разом повернулись ко мне.

Юсупов окинул меня оценивающим взглядом с головы до ног. В его глазах читалось высокомерие аристократа, но в то же время и некая фамильярность, как будто он обращался к давно знакомому, хоть и стоящему неизмеримо ниже, подельнику.

– А, вот и наш… пропавший герой объявился, – протянул он с ленивой ухмылкой. Потом его тон стал жестче. – Ванька, какого дьявола? Какого черта тебя понесло прямиком в логово к этому мужику? Ты можешь объяснить, что ты делаешь в доме Распутина?

Он подался вперед, сверля меня взглядом.

– Твое задание было предельно простым, проще некуда! Как для такого проныры, как ты, – пара пустяков! – Юсупов говорил тихо, но вкрадчиво, и от этого его слова звучали еще более угрожающе. – Нужно было всего лишь подкинуть драгоценности и все. Посетители ходят толпой. Что проще? Пробрался внутрь, спрятал ожерелье, серьги и кольцо. Так, чтобы их потом нашли. Ты же – один из лучших. А в итоге что? Исчез и несколько дней от тебя ни ответа, ни привета. В условленный день знака не подал, как договаривались. А потом – вообще цирковой номер какой-то. Прихожу к Распутину и вижу тебя там, в роли слуги. Поначалу решил, будто ты как раз посетителем явился. Ан нет. Ничего подобного. И правда прислуживаешь.

Я похолодел. Так вот, что за драгоценности… Выходит, Юсупов дал Ваньке некие цацки, велев определить их в квартиру Распутину.

А теперь, если подумать… Зачем Феликсу столь интересный поворот? Только одна причина может быть. Чтоб потом обвинить Распутина в краже. Вряд ли Юсупов по доброте душевной решил поиграть в деда Мороза, раздавая подарки по весне, да еще тайком.

Значит, с очень большой долей вероятности, это не просто какие-то левые драгоценности. Это нечто особое. Ожерелье, серьги и кольцо… Вещи, которые, будучи найденными у Гришки дома, вызовут бурный ажиотаж… Пожалуй, только один вариант вижу для максимально грандиозного скандала. Если эти цацки принадлежат… Императрице? Как Юсупов их достал – одному богу известно.

– Работа для вора, но наоборот, – криво усмехнулся князь. – Не унести, а принести. Тихо принести, незаметно подложить. А потом – дать знать и исчезнуть! Раствориться в воздухе, как ты умеешь! Чтобы и следа твоего не осталось! Я понятно объяснял? – Его голос повысился. – А ты что удумал?! В услужение к нему нанялся?! Ты хоть понимаешь, что ты все испортил?! И еще один вопрос напрашивается, скотина ты неблагодарная. Где тогда драгоценности? Ты неужто удумал их прикарманить?

Я гордо задрал подбородок, демонстрируя возмущение, и уставился, Юсупову прямо в глаза. Да, возможно, поведение не самое разумное, учитывая, кто я и кто он. Но ситуация складывается такая, что «выезжать» из нее нужно способом крайне неожиданным и где-то даже рискованным.

Настоящий Ванька должен был подбросить драгоценности Императрицы в квартиру Распутина. Чтобы его обвинили в краже, в злоупотреблении доверием. Это был бы конец его влиянию, скандал на всю Россию. Ну ладно, может, не прямо конец. Александра Федоровна чего только про Гришку уже не слышала, и при этом один черт ему верит. Но скандал все равно вышел бы знатный.

И тут, вместо того, чтобы исчезнуть после якобы выполненного задания, Ванька оказался прямо в квартире «старца». Что можно сказать в свое оправдание? И как можно объяснить это князю?

Мне нужно было срочно что-то придумать, как-то обосновать свое присутствие у Распутина, не выдав при этом полного неведения о первоначальном плане и не оказавшись предателем в глазах Юсупова.