|
— Вы помогали загружать его в автобус?
— Буду я руки марать, — презрительно хмыкнул Иван. — Мое дело крутить баранку.
— Откуда же такая уверенность?
— Не знаю, — пожал плечами альбинос. — Гроб-то не деревянный. Бутафорский… Что ж я, по-вашему, покойника привез на кладбище?
— Не вижу особого противоречия, — улыбнулся Геннадий.
— Господи! — схватился за голову Иван. — Что же это такое? Получается, меня втянули без моего ведома?
— Погодите хвататься за голову! Давайте по порядку. Вы поехали за гробом на киностудию. Так?
— Так-то оно так. Но там его не было.
— А следователю вы об этом говорили?
— Он не спрашивал. И я не придавал этому значения. Директор вышел из дверей киностудии с озабоченным видом. Сказал, что гроб до сих пор не доставили в бутафорский цех и надо ехать прямо домой к бутафору. Ну, надо так надо.
— Постойте! Гроб делался на дому?
— Я не вдавался в подробности, — развел руками Иван и, затянувшись сигаретой, добавил: — А действительно, странно. Раньше ничего подобного не происходило.
— Где живет бутафор?
— В трущобах. Частный дом…
— Название улицы? — требовал Гена.
— Откуда я знаю? Ехал, куда указывал директор. А приехав, врубил магнитофон, Шуфутинского… Они быстро так загрузили…
— Можете описать внешность бутафора?
— Я его не разглядывал.
— А кто выгружал гроб?
— Директор с костюмером.
Все выстраивалось, как по нотам. Он впервые за время расследования вышел за пределы кладбища и съемочной площадки. Теперь важно было не упустить драгоценную нить. Дойти до конца. Любой ценой.
— Вот как все обернулось, Ваня, — по-приятельски заключил Балуев. — Тот, кто убил директора, может заинтересоваться тобой.
На парне лица не было. Ослепительно белые волосы, взлохмаченные беспокойной рукой, стояли дыбом.
— Но я ведь ничего не знаю… — беспомощно пискнул он.
— Ты оказался невольным свидетелем. Ненужным свидетелем.
Иван опустил голову и заплакал.
Незваный гость подошел к окну и внимательно оглядел двор.
— Я уеду в деревню! — заявил сквозь слезы парень. — У меня в Башкирии тетка живет. Пересижу там.
— Правильно, — одобрил Геннадий. — А там, возле детской площадки, не твой грузовик стоит?
— Мой. Ну, не совсем, конечно, мой. Арендую.
— Так вот, перед тем как уехать к тетке в Башкирию, ты меня свозишь в трущобы.
— Нет! — вскрикнул Иван. — Я туда не поеду! Ни за что!
— Не поедешь? — с наигранным изумлением поднял брови Балуев. — Тогда мне придется рассказать Гробовщику, кто привез на кладбище труп его любимого сыночка.
— Я же не нарочно! Я тут ни при чем!
— Кто там будет разбирать? Достанут из-под земли! И тетка не поможет! Ну, так как?
— Хорошо, — едва выдавил из себя шофер. — Когда нужно ехать?
— Прямо сейчас.
— Ночью?
— Тогда ведь тоже была ночь, — напомнил Балуев. — Не бойся, Ваня. Высадишь меня неподалеку. Укажешь дом. И кати на все четыре стороны. Я тебя не знаю. Ты меня не видел.
Дождь прекратился. Вместо дождя тихо, обстоятельно падал снег. Снова возвращалась зима, и передвигаться лучше всего было на коньках. |