— Это еще что такое?! — воскликнул кто-то из охраны, но было уже поздно.

«Москвич» проехал немного вперед и, завизжав тормозами, перекрыл им путь. Прямо через заднее стекло застрочили автоматы. Вместо того чтобы прикрыть босса, охрана бросилась врассыпную, кто к «ниссану», кто в лес, но никто не уцелел в вихре огня.

Окунь успел броситься на землю, но подняться уже не смог. У него были прострелены ноги и плечо. Он тяжело дышал, уткнувшись лицом в лужу, покрытую хрупким льдом, а когда открыл глаза, увидел свое отражение. Черное пятно.

— Чисто сработали, голубы, — раздался над ним знакомый голос.

Окунь с трудом оторвал голову от земли. Перед самым его носом стояли грязные башмаки Гробовщика.

«Где он собрал столько грязи? — мелькнуло в мозгу поверженного авторитета. — Ах, да, на кладбище!..»

— А жить-то хочется, дружок? — засмеялся Поликарп, обращаясь к нему.

В тот же миг сильные руки перевернули Окуня на спину. Теперь он мог лицезреть Карпиди в полный рост. Тот ковырял зубочисткой в зубах, громко причмокивая. Видно, перед встречей сытно поужинал. Глаза Поликарпа, как всегда, не могли сосредоточиться на конкретном предмете. Глаза у него всегда жили отдельной, своей жизнью.

— О чем хотел говорить, голуба? Разве между нами может быть разговор?

— С-сука! Мразь! — процедил Окунь.

— И только-то?

— Ничего, найдутся люди. Удушат всех твоих выродков! За все ответишь, гнида!

— Кончайте, — бросил Гробовщик своим людям и не спеша, вперевалочку направился к «шевроле».

Выстрел прозвучал незамедлительно.

— «Поговорим за жизнь», — снова перечитала записку брата Вера, пожала плечами и воскликнула в сердцах, по-театральному, видимо, уже входя в образ: — Идиот! Прислать цветы к началу спектакля! Ведь это дурная примета!

В гримерной негде было повернуться. Корзины с цветами занимали все пространство, и некоторые пришлось выставить в коридор, чтобы актриса смогла добраться до своего кресла. Казалось, весь цветочный магазин перекочевал в маленькую гримерную, и Вере в пору самой открывать торговлю. Запах стоял одуряющий. Сильнее других заявляли о себе белые лилии. Они всегда наводили на нее тоску.

— Будто помер кто, — прошептала Вера и почему-то заплакала.

7

Если бы Окунь не так торопился на свидание с Поликарпом, а проторчал еще пару часов за рулеткой, то стал бы свидетелем чуда, которое случилось в клубе «Большие надежды».

К девяти часам вечера неожиданно стал подходить народ. Те самые банкиры и бизнесмены, которые проигнорировали в полдень ресторан «У Сэма», один за другим подкатывали на своих крутых автомобилях к крыльцу, так что тусовка обещала быть представительной. И что еще показательно, в этот вечер в «Больших надеждах» не видели ни одной дамы. Но зря радовались крупье: в игровом зале не наблюдалось ажиотажа и деньги не текли рекой. Люди в смокингах и фраках просто толпились, просто обменивались мнениями, просто пили некрепкие напитки, чтобы сохранить ясные мозги.

— Вам тоже сегодня утром звонили? — спрашивал пожилой господин, явно страдающий одышкой, своего молодого компаньона.

— А как же! — с чувством превосходства отвечал тот. — Подняли с постели в такую рань! Всю неделю не могу выспаться, знаете ли. Чума!

— И что вам сказали? В какой форме? — продолжал допытываться астматик.

— То же, что и всем.