Они потом еще отсидели по одному разу, и, возможно, опять их дорожки разбежались в разные стороны. И уже в восьмидесятых, когда оба считались первыми среди воров, и потом, когда начался раздел территорий, Лось, слывший миротворцем, ничего не мог предпринять, иначе бы подорвал свой авторитет, а для вора старой закалки это очень важно.

Итак, Георгий Михайлович, бывший Жора Блондин, начал разрабатывать план мести, уже отойдя от дел, оказавшись в Центральной Европе. Кроме всего прочего, им руководила обида. Он сошел со сцены, а Поликарп остался. И сошел он, благодаря хитромудрому греку, накануне выборов мэра. Да, нынешний мэр, ставленник Карпиди, всегда относился с предубеждением к его организации. Он видел в Лосе силу, которая может ему противостоять. Именно мэр полтора года назад начал раскалывать его организацию, вести переговоры с преданными старому боссу людьми, нащупывать ходы-лазейки. Тогда-то и почувствовал «отец родной», что для борьбы возраст уже не тот, и в каждом друге стал видеть врага. Так жить невозможно. Счет уже шел на часы и минуты. И он ушел. Думал, что навсегда. Оказывается, взял таймаут.

«И мне пора взять тайм-аут», — подумал Балуев, прикрывая форточку.

8

Первые дни апреля выдались необычайно теплыми. Хрестоматийно журчали ручьи. Голубоглазые грачи попрошайничали не хуже голубей. Ни грачи, ни голуби, ни даже вездесущие вороны не знали о банкете в загородном доме мэра, а там было чем поживиться.

Сам дом представлял из себя грандиозное сооружение из кирпича, стекла и мрамора. Доставшаяся по должности казенная дача председателя райисполкома Овчинникова была переоборудована в настоящий дворец с экзотической оранжереей. Мэр слыл страстным и ненасытным собирателем дикой фауны и флоры. Говорят, у него даже водились африканские страусы, не говоря уже о банальных мартышках. Зато местный зоопарк год от года хирел.

А неподалеку от дома возрождался монастырь, и мэр проявлял заботу о монахах не меньше, чем о мартышках. По воскресеньям обязательно наведывался к заутрене, чтобы выслушать чаяния настоятеля и опрокинуть с ним по чарке. Они сблизились этой зимой, когда из-за аварии монастырь не отапливался целый месяц, монахи чихали и кашляли, а иконы потрескались от холода. Мэр чуть ли не переквалифицировался в кочегары, до такой степени горел душой. При этом в его оранжерее по-прежнему царил земной рай, не сдохла ни одна мартышка. Правда, захворал африканский страус, но быстро пошел на поправку, чего нельзя сказать о многих братьях во Христе, до сих пор не оправившихся от недуга. Воистину, пути Господни неисповедимы.

Сегодня все пути вели в загородный дом мэра.

Светлана специально для банкета сшила новое платье и купила к нему сапфировый гарнитур. Она не любила все эти крутые тусовки, когда женщины уподобляются новогодним елкам, но предстоящему мероприятию придавала огромное значение. Геннадий смотрел на ее приготовления с усмешкой. Он предпочитал отправиться к мэру в своем рыжем свитере.

— Являться на банкеты в свитере — не твоя привилегия, — заметила Света.

Пришлось брать напрокат смокинг и все остальное.

Последний мазок помады перед венецианским зеркалом, и дама в сапфирах и платине готова явиться на бал.

— Не верится.

— Во что тебе не верится, Светка?

— Лет десять назад вот так же я с мужем собиралась на ночное шоу, и тогда у меня не нашлось ни одной пары целых колготок. — От нахлынувших воспоминаний она даже присела на пуфик и достала пачку сигарет. — Андрей умер в страшной нищете. Представляешь, если бы мы не разбежались?

— Жили бы в нищете, — спокойно рассуждал Балуев, — как живут миллионы наших сограждан.