— Он так видел! Идиот! — рассказывал Пал Палыч своему помощнику. — А кто-то воспользовался этим виденьем, чтобы задержать на сутки съемку эпизода!

— Чтобы подоспел к тому времени сынок Карпиди? — домыслил парень. — Значит, фиолетовый гробик — не пустячок?

— Эксперты следов других машин у ворот кладбища не обнаружили, — докладывал следователь отдела по борьбе с организованной преступностью Поликарпу. «Крестные отцы» помогали Беспалому вести безбедную жизнь.

Гробовщик выслушал его, ни разу не перебив, низко склонив голову. Но и в таком положении было видно, что под тяжелыми веками мечутся два отравленных таракана.

— Не обольщайся, Паша. Есть еще один въезд на кладбище. В старой части. Правда, о нем знают немногие. — И после тягостной паузы, спросил: — А что будем делать дальше?

— Хочу дать в газетах фотографию Христофора.

— Моего мальчика? Зачем?

— Чтобы найти тех, кто летел с ним вместе в самолете. Может, повезет, и мы проследим его путь из аэропорта. Я уже знаю, что он прибыл московским рейсом. Из Парижа самолеты летают раз в неделю. Он не стал дожидаться и вылетел в Москву.

— Он торопился ко мне. Я знаю. Будет тебе фотография, Паша. А кто из киношников продался? Кого ты подозреваешь?

— Подозрительны жокей и гримерша, но выводы делать рано. На завтра Я всех вызвал к себе. Надо составить протокол. И там уж поговорим более обстоятельно.

— Этот конюх явно замешан, — не сомневался Карпиди. — Чтобы перекладывать из ящика в ящик трупы, нужна мужская сила. Его надо хорошенько потрясти. Последил бы ты за ним, голуба. Ведь не придет он к тебе добровольно…

Член жокейского клуба не явился на следующий день в кабинет следователя. К тому же, как выяснилось, и Беспалый, и его помощник во время опроса на кладбище упустили существенную деталь. Они не выяснили, кто и где обнаружил труп флейтиста. Настолько все крутилось вокруг сына Поликарпа, что о бедном музыканте просто забыли. Или им казалось очевидным, что второй труп был где-то поблизости. Оказывается, флейтиста искали. И девушка-ассистентка, и оба жокея, и даже кто-то из актеров. А нашел его именно конюх. Бедняга лежал в открытом голубом гробу на чьей-то надгробной плите.

— Мне почему-то врезалась в память фамилия на надгробии! — вспомнила девушка-ассистентка. — Гольдмах Исаак Ильич. И по иронии судьбы тоже музыкант!

И гримерша засвидетельствовала, что именно в ту сторону, где находится могила этого самого Гольдмаха, уходил жокей по неотложной надобности.

— Он уходил с пустыми руками?

— У меня, товарищ следователь, зрение никудышное! — постучала она корявым пальцем по стеклу очков. — Да и было далеко. Может, и не с пустыми.

— Вы так плохо видите, что не заметили, как он переносил труп?

— Может, и переносил что-то! Разве я могла подумать о таком?

— Почему же сразу не сказали?

— Не уверена была. И сейчас не верю!

Директор картины извинился за своего друга-режиссера, который не смог прийти, потому что плохо себя чувствует.

— Я переживаю за его психическое состояние, — признался он.

— А что такое? — поинтересовался следователь.

— Он считает себя виновным в происшедшем. Представляете?

— Почему?

— Да все из-за этого проклятого гроба! — Директор сделал паузу и промокнул вспотевшую лысину носовым платком. — Он ведь отложил съемку из-за него! Ему непременно нужен был фиолетовый! А в фиолетовом оказался труп! Это его и добило!

— А почему в нужный день на съемочной площадке не оказалось фиолетового гроба?

— Да все очень просто.