— Почему ты в этом так уверен?

— Московский паспорт и московский номер на машине ему подсунули точно так же, как этих невинных жокеев. И он схавал. Прости за грубое слово!

— Но с чего? С чего ты это берешь?

— Гробовщик никогда не имел сферы влияния в Москве. Столица его не интересовала. А значит, не может заказчик быть из Москвы. Потому что это месть! Только месть бывает обставлена таким изысканным способом! И другого мотива я не вижу!

— Наверно, ты прав, — согласилась Светлана.

Ему показалось, что глаза у нее заблестели. Балуев отвернулся к окну и замолчал.

В дверь звонили дважды. Они обзванивали все двери в обоих тамбурах.

— Не надо открывать, — попросил ее Гольдмах. — Пусть думают, что вы еще не пришли с работы.

Женщина лилипутского роста представилась, как только заперла входную дверь:

— Меня зовут Надя.

Комната была обставлена миниатюрной, детской мебелью. И в другое время, в иной ситуации, Михаил обязательно бы улыбнулся при виде всех этих ухищрений, рассчитанных на маленькую Надю.

— Я им не открою. Не беспокойтесь, — успокаивала она и, сложив свои крохотные ручки на коленях, поинтересовалась: — Вы кого-то убили?

Они разговаривали шепотом. И вопрос женщины прозвучал так естественно, что Гольдмаха передернуло.

— Я не убивал, но девушка из двести семнадцатой квартиры действительно мертва.

При этих словах Надя пискнула. Таким был ее крик.

— Я знала ее! Прекрасно знала! Таня! Танечка! Боже мой! Что же произошло?

Женщина оказалась очень эмоциональной. Она принялась ходить взад-вперед по комнате, махая ручками и попискивая.

Тут в дверь опять позвонили. Надя села и выжидательно замерла.

— Теперь вы понимаете? — спросил Михаил. — Я оставил там массу отпечатков! Меня могли застать на месте преступления! И тогда не отмыться!

— Да-да-да, я понимаю. Я понимаю… — лепетала она. — Что же делать? Вас будут искать!

— Наверно. Но по отпечаткам пальцев они меня вряд ли найдут. Я — не бандит, Надя. И ни в одной картотеке мира нет моих отпечатков!.. — Он вдруг осекся, схватился за голову и застонал: — Господи!

— Что еще? — заволновалась женщина.

— Машина! Моя машина! Она стоит внизу! В бардачке документы! Паспорт, водительские права!

— Но почему вы думаете, что они полезут в вашу машину?

— Я видел, как двое милиционеров остались ее охранять. Они уже все знают!

— Постойте! — не понимала Надя. — Откуда известно, что водитель машины убийца? И что он вообще находится в двести семнадцатой квартире? Мало ли к кому он приехал в гости? Может, он здесь живет, в конце концов?

— У меня много врагов, милая Надя, — улыбнулся ей Гольдмах. — Это обычное дело. Меня подставили.

— То есть?

— Заманили в квартиру с трупом, чтобы списать на меня убийство. Я окажусь за решеткой, а кто-то прикарманит мой бизнес. Старый, проверенный способ. Подставка.

Надя задумалась. Он видел, как эта хрупкая, маленькая женщина прониклась его судьбой; в ее голове вызревал какой-то план.

Миша подошел к окну, чтобы взглянуть на свою машину, но окна Надиной квартиры выходили не во двор, а на автостраду.

— Черт! И здесь не повезло!

— А вы знаете, Миша, выход есть. — Она произнесла это спокойным голосом, а потом вдруг захихикала. Так хихикают маленькие девочки, задумавшие шалость. — Очень простой выход.