— Ну и чё дальше было? — спросил он уже спокойнее.

— Пацаны, короче, всё равно не понимают, чего это Коршун не объявляется, но раз его менты прессуют…

— Это его прессуют? Меня на полдня продержали, — бригадир снова достал зажигалку. — Его прессуют, скажешь тоже.

— Ну, короче, — продолжал встревоженный Матафон. — Ну, типа, ты же, конечно, бригадир, тебя сам Атаман поставил, но…

— Чё «но»?

— Считают все, короче, что предъявлять Коршуну нечего, он в эти разборки Наума с ментами не вписывался, и в блудняк влетел случайно. Поэтому и скрывается.

— Считают они, — Поджига покачал головой. — Коршун Наума и сдал ментам, да и вообще, и пацанов подставить хочет, и Атамана заодно. Наум-то понимал, что это за кадр, а вот Атаман Коршуну верил, его в бугры тянул, да и поставил бы, если бы он не зашкерился где-то. А ещё доверил кое-чего пару недель назад, мне, Науму и Коршуну. Наума больше нет, а Коршун, падла, по-любому сдаст весь груз.

Матафон с недоумением посмотрел на бригадира через зеркало заднего вида.

— Тебе об этом знать не положено, — Поджига хмыкнул. — Но Коршун — падла. И брат у него какой-то мутный. Фирму открыл, с ментами какой-то бизнес имеет, тачку взял. Мне он сразу не понравился, по нему видно, что мент. Взгляд ментовский, я их насквозь вижу. И по любасу, Коршун с братом чё-то мутят… — он посмотрел в окно. — Высади здесь, прогуляюсь.

— На Запчастях? — удивился Матафон. — Тут же одни отмороженные.

— Да не ссы. И вот увидишь, Паха, когда груз просрут, сразу мои слова вспомнишь, кто виноват. Все увидят.

Джип остановился у дома номер пятнадцать. Поджига направился сразу во двор, обошёл детскую площадку, заваленную шприцами и пустыми бутылками, зашёл в подъезд, на входе пошаркал кроссовком о порог, потому что к подошве прилип пакет с клеем, и поднялся на второй этаж.

Обитая деревянными плашками дверь не заперта, Поджига её открыл, и сразу пахнуло кошкой и квашеной капустой. Он прошёл внутрь. По магнитофону играл блатняк, а в комнате сидело несколько парней. Жарко, кто-то был раздет по пояс, кто-то лапал дворовую девчонку, а там смеялась пьяным смехом, кто-то пил, кто-то играл в карты за столом. Пахло водкой, потом, дешёвым одеколоном, куревом и клеем.

Во главе стола сидел худой, но очень высокий тип с большой головой, лысый, почти без бровей, не качок, но жилистый. Взгляд — ледяной. Даже Поджиге ненадолго стало не по себе.

— Здорово, пацаны, — сказал он.

— Здорово, — отозвались в комнате.

Парни переглядывались между собой. Большинство из них — подростки младше восемнадцати, только старшему и его ближайшим сподвижникам было двадцать с лишним. И к ним пришёл человек не из дворовой банды, а из атамановской братвы, причём бригадир, ещё и мотавший срок по серьёзной статье — разбой.

Его статус казался всем недосягаемым.

Удивились его появлению все, кроме старшего. Когда Поджига подошёл к нему, он поднялся, выказывая уважение, но взгляд остался таким же ледяным.

— Здорово, Митяй, — сказал Поджига, пожимая крепкую руку местного пахана.

— Здорово, давно не заходил, — отозвался Митяй.

Смотрел нагло, ведь бригадир сам пришёл к нему, снова просить то, чего он не мог поручить своим людям. Потому что не хотел с ними делиться.

— Пошли, потрещим, — позвал Поджига.

И на кухне он назвал цену:

— Делюга есть выгодная. Плачу хорошо.

— Как в прошлый раз? — спросил Митяй.

— Не, тут сложнее, но и плачу больше. Десять тонн зелени. Надо у одного фраера чемодан в поезде отобрать, а второму — кой-чего подкинуть. Смотри, что надо сделать…

Глава 8

В студии Барсукова теперь пахло порохом, перегретым маслом и куревом.