— Хочет работать с нами, — сказал я, прожевав картошку. — Виделся с ним утром. И подсказал кое-чего дельного.

Если подумать, у нас теперь каждый имеет на счету хотя бы одного приконченного бандита или соучастие в этом. Серьёзные сроки всем грозят, если кто-то примется нас искать. Но зато все понимают, что ставки высоки, попадаться нельзя, а ещё нужно прикрывать остальных любой ценой.

Закончили обсуждать Режиссёра и то, что забрали у него, пора обсуждать следующее. Сковородка опустела, но мы не наелись, пожарили ещё яиц.

— У нас ещё не всё, — сказал я, отпив горячий чёрный чай из металлической солдатской кружки. — Надо нам понять получше, что из себя представляет Парыгин.

— Гад он, — с чувством произнёс Глеб. — Хитрый и злой, ублюдочный козёл. Но я ним только на допросах общался. Ярик, ты же его лучше всех знаешь. Ты-то с ним дольше нас контачишь. Что это за человек?

— А? — Ярик вздрогнул, о чём-то задумавшись. — Ты про чё, Сибиряк?

— Мы говорим: накидай-ка нам за этого Поджигу, — я усмехнулся, — кто он по жизни и чем дышит. Тебе такими словами понятнее, Коршун?

За столом рассмеялись, Ярик громче всех.

— А чё за интерес к нему? — спросил он подозрительным тоном, но снова засмеялся. — Короче, блатной, сидел по разбою, один из первых уголовников, что к нам пришли. Это раньше они в стороне от нас держались, а потом уже всё перемешались. Кто с Атаманом в качалке был, кто с Боксёром пришёл, ну и те, кто с Графом припёрся, на его блатной волне зависают. Ну, смешались все. Ну так чё, припёрся Парыгин, и давай всех жизни учить, ну ты же знаешь эту блатоту. Только пальцы гнут.

— Тебя-то он чего невзлюбил?

— Да хрен его знает, — брат пожал плечами. — Так-то с ним не кусались никогда. Да вот вроде и мирно со всеми жил, а так посмотришь — половина за чё-то замочить хочет.

— Ладно, Глебка, что там у нас? — я повернулся к Сибиряку. — Порадуешь?

— Седову ты грамотную наводку дал. Притащили, короче, вздутый труп Наума в морг, его судмед вскрыл, вытащили пули, — Глеб сделал паузу. — Баллисты сравнили их с теми, что при отстреле ствола, найденного у Зиновьева — совпадение полное, по всем ключевым признакам.

— Значит, — заключил я, — к Ярику претензий в теории быть не должно. Но я с Гошей поговорю… с тобой, брат, и поговорим с ним. Он о встрече просил.

— Да без базара, — Ярик закивал.

— И теперь, раз здесь все свои, — я поднялся с неудобной табуретки и пересел на пружинную кровать у печки. — Ярослав, что там за история с наркотой, которой ты предлагал заняться? Можешь подробно описать? Думаю, как бы всё сложить: и улики от Барсукова, и комп его, и этот, как его… — я откашлялся, — груз, о котором ты говорил.

— Короче, — брат оглядел всех. — Мне вообще никто не говорил, что это кокс или герыч, я потом допёр. Короче, мы тогда, до того, как ты Басёнку п***лей прописал, сидели на моей точке бывшей, на Острове. Там шавуху крутят… кстати, ништяковую, советую. Ну и пиво дешёвое, местное, хорошее, тебе там, братан, точно понравится, — он пихнул Глеба в плечо.

Костя заржал, Глеб тоже, Валера, который пока ещё толком ни с кем не сдружился, молчал.

— И вот, сидим втроячка: Наум, Поджига и я. Наум бугор, а мы с Поджигой — бойцы. Ну так, базар ведём, пивко пьём, Наум там просил пробить про чехов с овощебазы, которые под Магой ходят… и джипяра рядом с точкой останавливается.

— Хаммер? — спросил я.

— Ну-у, — Ярик закивал. — Выходит Атаман, трезвый, садится с нами. Говорит, задача есть важная, вам доверю, только не обосритесь. Ну и говорит, что на поезде Москва-Владивосток едет курьер мимо нас, с ним — чемодан…

— Что в нём? — тут же навострил уши Глеб и придвинулся к нему.