— Как? — спросил Ярик.

— Есть один вариант, надёжный, но немного кровожадный, — я оглядел обоих. — Не за ужином. Для этого будет нужен доброволец, желательно гад, как Барсуков или Кент. Или даже хуже. Тогда хоть одно доброе дело сделает.

Ну да, ведь скоро же в город должен вернуться один тип и продолжить свою серию. Участь, как по мне — для него в самый раз.

— Кабздец котёнку, — заключил Ярик.

— И кто? — спросил Глеб.

— Увидишь, а пока — отдыхаем, — сказал я. — Можно и передохнуть, заслужили. Вон, Димон гитару у кого-то выпросил, бежит. А утром — продолжим, даже чем-нибудь займёмся.

— Эй, смотрите, чё у пацанов знакомых взял! — Димка бежал к нам с акустической гитарой, на ходу распевая во весь голос: — На весь хутор под гитару песни матом буду петь!

Дальше было весело, уже можно было расслабиться. Димка играл на гитаре, орал вместе с Костей песню «Сектора Газа», ну а Денис Александров им подпевал, вернее — тоже орал:

— Эй, зазноба, выходи скорей во двор,

Я специально для тебя гитару припёр.

Я сыграю для тебя на аккордах на блатных,

Ну а коль не выйдешь ты, то получишь поддых…

Димка набрал воздуха в грудь, и все хором грянули:

— Возле дома твоего!

Девочки раскраснелись от вина, хихикали, я сел рядом с Юлькой, приобняв за талию, девушка положила мне голову на плечо, и сразу стало теплее. У неё новый парфюм, что-то похожее на персик по запаху.

— Даже не знала, что у тебя такие друзья есть, — сказала она. — Думала, ты только с Димасом общаешься.

— Завёл, хорошие парни. И жизни повидали.

Как водится, такие пьянки — не только смех и веселья. Побывавшие в Чечне парни вспоминали друзей и знакомых, и не все воспоминания были весёлыми.

— Витька там остался, Славка, — перечислял уже действительно окосевший Глеб с незажжённой сигаретой во рту, положив руку на плечо Димке. — Паха Зимин, Валька Кочнев, много кто. И я там будто остался, нахрен, братан, — он наклонил голову. — Тело вернулось, а душа где-то там бродит. И никак не вернётся. Всё, кабздец, пишите письма…

Костя Левитан ободряюще похлопал его по плечу, потом сделал мне знак, что ему уже хватит. Да и Сибиряк уже едва сидел, не держался на стуле. Мы вдвоём с Костей оттащили Глеба на диван и положили туда. Минут через тридцать принесли туда Димку, который тоже расслабился и вырубился за столом. Потом Валеру, который подумал, что сможет перепить Ярика, и проиграл. Втроем они там едва влезли.

Левитан, как выпьет, говорить почти не мог, заикание мучило серьёзнее обычного, он только слушал. Сидели с ним и моим братом на кухне, слушал их рассказы, вернее, рассказы Ярика, но не о работе, не о братве, а о его друзьях с Кавказа, кого уже нет и кто ещё жив.

Слушал, подмывало самому что-нибудь рассказать, но не мог — ведь моя командировка туда ещё не случилась. Понимал всё, что он говорит, сочувствовал, но просто слушал. Да и раз он говорит о таком, то снова доверяет, как когда-то. Старый барьер между нами уже исчез, а давнишняя ссора забылась…

Александров-младший уехал на такси уже после полуночи, захватил с собой Ярика с невестой и Костю, обещая, что по пути их развезут по домам. Ну а остальных по ночи уже никуда не отправить, так и храпели втроём, не будить же их. Я ещё вечером звонил домой Димке, убедился, что у его младшего брата и сестры всё хорошо. Когда все ушли, кроме спящих, сел в кресло у стола и вытянул ноги.

Юлька села рядом на стул, но я перетянул её к себе и обнял.

— Услышат же, — прошептала она, кидая взгляд на комнату, откуда раздавался храп.

— Да просто посидим, — предложил я. — Вспомнил тут, пока песни орали, как на лавочке сидели тогда после выпускного, помнишь?

— А, это я помню, — она посмотрела на меня.