— Реально бояться будут, — проговорил Ярик.

— И всё это уже от нас зависит, мужики.

Ну, подбодрить их получилось, все заговорили, вернулся аппетит, кто-то засмеялся и начал рассказывать анекдот. А я отправился поспать, хотя знал, что уснуть не смогу — в голове уже крутились новые планы.

Глава 9

Приёмные часы в больнице были с четырёх дня до шести вечера, но если приходил утром, то никто из персонала не был против. Охраны-то не было — заходи спокойно. Никто слова не скажет, если никому не мешаешь.

Я пришёл проведать раненого Валеру в обед, принёс ему купленных по дороге чебуреков и собирался рассказать, что случилось ночью. Он должен быть в курсе всего, что с нами происходит. А заодно нужно определиться с дальнейшими действиями, ведь и ему предстоит кое-что сделать.

Глеб Сибиряков тоже обещал заехать, мне он сегодня нужен, молодой опер много чего мог рассказать из того, что по новостям крутить не будут.

Встретились с ним в коридоре. Оружия у него при себе не было, а в ближайшие дни его самого направят в госпиталь на психологическую реабилитацию после того дела на стадионе — таковы правила сейчас для тех ментов, кто стрелял из табельного и кого-то убил. Но госпиталь находится в Бекетовске, так что далеко не уедет.

— Новостей вал, — Сибиряк протянул мне руку поздороваться. — Сейчас кабздец, пишите письма, весь главк на ушах. Москва поминутно звонит.

— Поэтому мы пока никуда не лезем, — я кивнул и показал на палату. — Выжидаем и готовимся.

Валера Тихвинов после того ранения на стадионе так и лежал один в палате, но, надеюсь, скоро его выпишут. Группа у нас небольшая, даже один выпавший из обоймы боец влияет на боеспособность.

Едва нас увидев, он сделал немного странную вещь: схватил лежащую на тумбочке книгу и раскрыл, будто читал. Но присмотрелся к нам внимательнее и отложил её.

— Кости Левитана нет? — шёпотом спросил Валера.

Раненая левая рука с перебинтованным плечом висела на перевязи, он лежал так, чтобы её не беспокоить.

— Нет, он занят сегодня, — сказал Сибиряк. — А что случилось?

— Да он мне книжки приносит, — он переложил закладку ближе к концу книги. — А я, если честно, читать вообще не люблю.

— Так скажи ему, — Глеб положил пакет с передачкой в тумбочку. — Он-то чтец запойный.

— Да расстраивать его не хочется. А то он всё носит, советует что-то, зря, что ли?

— Ну ты Штирлиц, шифруешься, — я глянул в окно. — Кто-нибудь был, кроме нас?

— Должен следователь зайти, — Валера зевнул.

— В курсе, поэтому мы и пришли.

— А я всё равно тут лежу, — он откинулся на подушку и выдохнул. — Бесполезный. Хоть автоматы мне принесите — разбирать и чистить буду. Да спалят, блин.

— Ну ты загнал, — Сибиряк поморщился и сел на табуретку, поигрывая зажигалкой. — Бесполезный? Не гони, не ты, так Коршун бы пару пуль схватил. Он и ночью одну взял, но там броник был, спас. Синяк теперь на всю грудину.

— Так чё ночью-то стряслось? — Валера аж затаил дыхание. — В курилке все мужики только и базарят, что китайцы с Шахом стрелялись, полжопы ему отстрелили.

— Хорошо, что так говорят, — я кивнул. — Но ты слушай сюда, Валерыч. У каждого в группе своя задача, и у тебя будет такая. Даже лежать без причины не будешь. Тебе, конечно, нравится в лоб переть, но иногда надо и головой поработать. Вот как сегодня.

— Чё делать надо? — он приподнялся на локте целой руки.

— Вот это тебе…

Я достал из пакета коробку с мобилой, «Нокия 2110» и пейджер «Моторола».