Я налил минералки в стакан. Это импортная французская вода, правда, вкус у неё такой, будто кто-то по ошибке забросил в бутылку кусочек мыла.

— Но ты же его не пригласишь сюда так просто, — сказал Денис, наклонившись к столу. — И Веселовский без причины сюда не явится. Через отца или друга его звать? Через Иванова?

— Через него, да. Поеду сейчас к полковнику, а пока давай с твоим Татарином поболтаем.

— И какой план? — спросил он.

— Надо как-то подвести к тому, будто мы не знаем, что этот Веселок туда заявится. Ну и надо, чтобы когда он меня увидел, то сразу захотел развести, а заодно угроз насыпать. Я же контракты с твоим батей заключил, хотя Веселок предупреждал, чтобы я так не делал.

— Ты говорил, да.

— Сразу вспомнит, как понтовался тогда передо мной. Он ещё к Левитану должен подойти, какую-нибудь пакость устроить. Костя тогда специально со мной спорил при нём, я его просил. Вот тоже надо будет его с собой взять.

Младший Александров так пристально смотрел на меня, будто напряжённо размышлял над схемой. Но пока я говорю с Хирургом, сам продумываю оставшиеся детали. Время на подготовку мало, но и тянуть дальше уже нельзя. А то слежка эта началась, кто знает, к чему она приведёт. Так что количество врагов надо срочно уменьшить.

— И вот что я думаю, — я сел поудобнее, — когда он придёт, мы с тобой должны крепко проиграться, прям серьёзно, на десятки тысяч… нет, на сотни тысяч долларов, — я усмехнулся, заметив, как он выпучил глаза. — И вот, будто весь бизнес твоего отца проиграли, мой за компанию, и чтобы он впал в азарт и захотел нас добить, чтобы всё себе захапать. Вернее, меня добить, а через тебя на отца выйти.

— Угу.

— И вот тут надо сделать так, чтобы этот твой Татарин нам подыграл. А насчёт того, что именно проигрывать — так у меня целый чемодан, — я стал говорить ещё тише, — фальшивых баксов, используем их. Всё равно без дела лежат.

Это старый тайник Зиновьева. Не знаю, куда ему требовалась такая куча фальшивок, но мы наконец-то нашли ей применение.

— Он не согласится, — Денис помотал головой. — Я его знаю.

— Я его тоже знаю. Согласится. И дальше, короче, действовать надо так, чтобы Веселок клюнул, сам поиграть захотел. Ты начнёшь сокрушаться, типа, что батя скажет…

— Не поверит.

— Сто пудов поверит, ёпрст, Денчик, — я оживился, — из тебя актёр хороший! И я подыграю, типа, хочу тебя выручить, поставлю что-нибудь серьёзное, — я усмехнулся, — например, контракты или в фирме долю. Или наоборот, ты проиграешься.

— Наоборот надо, — он закивал, — типа, ты же хитрый делец по легенде, а я тупой папенькин сынок, а ты в меня вцепился, вокруг пальца обводишь. Вот я и клюнул, помогать бросился, расписки начал писать.

— Соображаешь, Хирург, — я кивнул. — Тебе не стрелком надо быть, а помогать мне планы составлять, ёклмн. Короче, на это сыграть предложим, и Веселок должен клюнуть, присоединиться. Он же решит, что через это сможет твоего отца прижать, причём за один вечер, без всяких лишних действий. И тут твой товарищ должен подыграть. И подыграет, а мы из этого безопасника всё вытащим. Информацию точно всю.

— Вон он, — Денис показал на вошедшего в зал своей левой рукой без большого пальца.

Лысый мужик в чёрном пиджаке сразу пошёл в нашу сторону, едва увидев. Я его знаю, помню хорошо, он высокий, как каланча, и тощий, как жердь. Он в нашем кабинете своей башкой тогда чуть лампочку не сбил. Зато удобно ему, все карты видит за столом.

Это профессиональный шулер. Он никогда не мотал срок, но с блатными связан крепко. Начинал как напёрсточник, потом играл на деньги по вагонам в поездах дальнего следования.