— Проверь там всё и дай мне расклад.

Денчик ушёл, я позвонил Алибеку, чтобы съездил с ним. Сам же доехал до Атамановского РОВД, набрал Седова из пивной напротив. Опер спустился в пивнушку через десять минут.

— Что-то придумал? — он откашлялся. Глаза красные от недосыпа.

— Да. Поехали.

С ним мы отправились на остров, в частный сектор, потом ещё дальше, до закрытого молокозавода. На его территории есть склады, но заброшенные, заросшие травой. Отлично бы подошло для стрелки между двумя бандами, но у этого места своя функция.

Был здесь в первой жизни, и очень неохотно возвращался ещё раз.

В одном из этих складов обустроил себе убежище зверюга — Максим Анатольев, псих, маньяк и садист. У него там был гараж, там же он строил себе особый механизм, работающий по принципу гильотины. Туда же он будет притаскивать жертв, когда ему наскучит нападать по ночам на бомжей и проституток. Он будет выслеживать молодых девушек, которые вели себя, по его мнению, недостойно…

Обычно, когда среди убитых жертв выявляют систему и оформляют всё в серию, чтобы найти маньяка, то такие психи, которые ещё проходили лечение в психушку — первые кандидаты на проверку и первые подозреваемые. Особенно те, кого выпустили недавно.

Но здесь система сломалась, и этот тип как-то умудрился не попасть в поле зрения милиции и прокуратуры. Ещё он строил из себя адекватного человека, женился, был примерным семьянином, почти как родной отец воспитывал приёмного сына (хорошего, кстати, парня, он потом военным стал) и даже водил автобус. Хотя казалось бы, что недавних пациентов психушки брать на такую работу не любят. Ну, в 90-е подмазать кого надо и подделать справки вообще не проблема.

Выглядел адекватным, а по ночам продолжал своё дело, о котором никто не знал.

Мы долго не могли вычислить это место, потому что зверюга действовал редко, а после короткой серии убийств его жажда крови будто утихомиривалась, и он мог пропасть на год-два, пока снова не срывало крышу. У него даже была система, как избавляться от трупов, чтобы заводить следствие в тупик.

Но мы его вычислили где-то. Что ещё… обычно маньяки — трусы, когда понимают, что за совершённое их ждёт расплата, панически этого боятся и редко оказывают сопротивление. Многие же слышали историю, как Чикатило чуть не околел от страха, когда во время следственного эксперимента на месте преступления окрестные жители чуть его не линчевали.

А этот дрался до конца, с помощью ножа, острого, как скальпель, который всегда носил с собой. Помню, как он серьёзно ранил одного из оперов, пропоров ему живот, другого чуть не оставил без глаза.

И в дежурной части вырвался. Оказывается, дуболомы проглядели бритвочку у него во рту. С ней он схватил какого-то парня из посетителей, чтобы взять в заложники. Не вышло, но у пацана потом остался шрам на лице на всю жизнь…

Хоть прямо сейчас его бери, но есть проблема — если этот гад внутри, а он часто проводит время в своей «мастерской», то он нападёт сразу. Темно, много проходов, и он там ориентируется как рыба в воде. Потому что долго готовился к этому делу.

Ведь в психушке его не вылечили, и на допросе он говорил, что каждую ночь, пока был там, планировал своё дело…

Но сейчас это может мне пригодиться. На текущий момент у Зверюги одно убийство, может быть, два, просто второе тело ещё не нашли. Но остановить его надо уже сейчас.

И не просто остановить. Пусть ещё принесёт нам пользу.

— Ты же видел фотки того бомжа, — сказал я Седову. — А Глеб видел, что осталось от тела. Вот есть данные, что тот «резчик», тот, кто это сделал, живёт внутри, вернее — работает, — я поморщился, вспоминая допрос. — Считает себя чистильщиком.