Я закричал, но не услышал собственного крика. Он увяз в темноте.

Глава 28. Справедливое небо

Время исчезло. Я провалился в нескончаемый вневременной кошмар, во тьму, в которой были только я и жёлтый дракон. Дракон становился всё больше, набирал силу, а я — слабел.

Реальность и воспоминания переплелись в одно. Голос директора и голос человека из прошлого, которого я поклялся убить, звучали одновременно, и слова они говорили одни и те же.

— Я твой друг, Лей. Вспомни, сколько мы вместе пережили. Это было лишь подготовкой.

— Тебе плохо, я знаю. И будет ещё хуже. От твоей воли здесь ничего не зависит, мальчик. Чем раньше поймёшь это — тем скорее боль уйдёт.

— Ты не выйдешь отсюда моим врагом. Я не могу такого позволить.

— Миллионы людей без воли проводят жизнь в поисках того, кто будет им говорить, куда идти и что делать.

— Подумай о перспективах. Я не буду говорить тебе о деньгах, знаю, что они тебя не интересуют. Но представь мир, в котором не останется боли. Не останется преступности. Разве не ради этого мы работали?

— Людям не нужна свобода, Лей. Это — миф. Люди мечтают о хозяине. О добром и хорошем хозяине. Что такое свобода? Это когда не знаешь, где будешь спать сегодня, не знаешь, достанется ли тебе кусок хлеба. Этого ты хочешь? Этого?! Е-рун-да, мальчик! Делаешь что-то, что, как тебе сказали, приносит пользу обществу, и получаешь взамен уверенность в завтрашнем дне. Это — жизнь, как она есть. И другой жизни человечество не заслуживает.

— Люди упустили свой шанс, и ты это видишь каждый день. Люди упустили все шансы, сколько их ни предоставлялось. Сколько ещё продержится этот мир? Десять лет? Сто? И ради чего? Когда я был молод, хотя бы писатели ещё верили в то, что в будущем нас ждёт свет. Теперь все видят впереди лишь радиоактивные руины. Знаешь, почему? Да потому что ничего иного и быть не может, если кто-то не возьмёт всё в свои руки.

Жёлтый дракон смотрел мне в глаза, и мне казалось, что голоса доносятся из его пасти. Я закричал, но не услышал ни звука. Я ударил — и дракон отшатнулся, рассыпая снопы золотых искр.

Игла входит в вену и впрыскивает жидкий огонь. Сердце горит, сердце колотится так, что я чувствую близость смерти. И какая-то часть меня просит этой смерти, молит о ней.

— Ты мог стать хозяином своей жизни, но этот экзамен ты провалил. Теперь клан Чжоу твой хозяин. Я твой хозяин. Борьба принесёт только боль. Можно просто идти по узкому коридору, а можно всю дорогу биться головой об стены — вот и весь выбор, который у тебя остался, Лей.

— Я не хочу видеть тебя рабом. Я хочу, чтобы ты стоял рядом со мной, держа в руках рычаги управления этим миром. Пока ещё есть шанс — решайся. Ещё пара инъекций, и пути назад не будет. Ты станешь одним из тех, кто лишился права принимать решения.

Иногда я приходил в себя, и тогда меня рвало. Первые разы — пищей, потом — желчью и, под конец, воздухом. Ремень, фиксирующий голову, убрали, чтобы я не захлебнулся рвотой, и я давил её из себя, слабо понимая, что в этом нет никакого смысла. Это не таблетка, желудок тут вообще ни при чём. И от этой мысли становилось в тысячу раз хуже.

— Нужно это прекратить. — Голос врача дрожит. — Это ненормально, у него совершенно не типичная реакция на лекарство.

— Хочешь сказать, он какой-то исключительный? — Это говорит директор. — Этот сопляк такой же, как все остальные. Продолжай.

— Мы его убьём!

— Думаешь? — Директор приблизился ко мне, наклонился и заглянул в глаза. — Что скажешь, Лей? Всё это для тебя — слишком? Ты умираешь?

Я собирался с силами для ответа, казалось, целую вечность.