На ее правом плече болталась черная сумочка; край оберточной бумаги выбился из-под застежки.

– Очень жаль, – сказала она.

– Эмма, что…

– По-твоему, эта комната выглядит нормально?

– Этот кавардак устроила служба безопасности, желая убедиться, что в офисе нет ничего, связанного со… смертью Фрэнка.

– Ну и что им удалось обнаружить?

– Ничего, – сказал Джон. – Спроси у них.

– Думаешь, я имею доступ к такой информации? – Ее глаза сузились. – Ты не будешь убеждать меня, что получил эти синяки, неосторожно бреясь?

– Боевые искусства. Помнишь, однажды за ленчем я рассказывал тебе, что практикуюсь…

– Ты сказал, что это не имеет ничего общего с мордобоем.

– Я имел дело с одним парнем, который был зол на меня.

– Да неужели? Я его понимаю. – Она тряхнула головой. – Ты попросил меня сделать работу выпускника школы, хотя у тебя гораздо больше возможностей, чем у библиотеки конгресса. Я сделала это, возможно, потому, что хочу верить, что ты прав.

– Конечно, прав. Меня интересовало…

– Все равно все это мне не нравится. Это ты цэрэушник, а не я. Это твоя обязанность отвечать на запросы. Ты ведь цэрэушник? – повторила она.

– Ты прекрасно знаешь, кто я.

– Не надо мной играть. Подло использовать меня и мое служебное положение!

– Здесь нет никакой игры.

– Лучше бы это было правдой. Не думай, что мой босс будет таскать для тебя каштаны из огня, а я помогать ему…

– Скажи ему.

Она прищурилась:

– Что?

– Скажи сенатору Хандельману, что я просил тебя сделать это как друга. Но я забыл, что это Капитолийский холм: здесь не место такому чувству, как дружеское расположение.

– Не прикидывайся невинной овечкой.

Зазвонил телефон.

Эмма нахмурилась:

– Разве ты не собираешься ответить?

Рубашка прилипла к спине Джона, сердце прыгало в груди.

– Это, должно быть… просто деловой звонок.

– Почему ты не хочешь…

Телефон зазвонил опять.

– Ты настолько не доверяешь мне, что даже не можешь ответить на звонок? – сказала она. – Скажи «подождите минуту», или «я вам перезвоню», или…

После третьего звонка телефон смолк. Воцарилась тишина.

– Что за дело такое, которым ты занят? – спросила она.

– Ничего плохого. Ничего противозаконного. Ничего, что имеет отношение к тебе.

– Мертвый американец в Париже? Американец, чья компания имела несколько пустяковых правительственных контрактов? После того, как ты попросил меня помочь, это стало касаться и меня. К тому же кто-то наставил тебе синяков. Я думала, ты хочешь, чтобы я позаботилась о тебе.

– Я – да.

«Правда. Это правда», – подумал Джон.

– Джон, не надо мне лгать.

– Ты думаешь, что мужчина и женщина когда-нибудь смогут сказать друг другу всю правду?

– Исключено. – Она даже не моргнула. – Но это касается не «мужчины и женщины», это касается нас с тобой.

Он не нашел достойного ответа на ее слова.

– Не надо со мной играть, – сказала она, помолчав. – Злоупотреблять моими чувствами и моим служебным положением. Ты завлек меня слишком далеко… чтобы это не имело значения. Не надо так поступать.