Гласс положил скрещенные руки на стол.

– У тебя есть видеопленки? – спросил он.

– Не хотел приносить их, не убедившись, что вы здесь.

– Не убедившись, что я один. – Гласс покачал головой. – Меня гораздо труднее убрать, чем Фрэнка или Мартина Синклера. А вот тебя… – Гласс вздохнул. – В принципе тебя даже не придется убивать. У Корна есть свои «глаза» в комитете. А сегодня после обеда, когда ты ушел с работы, его люди посетили твой коттедж, официально – для того, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Тебя не было там, и они вошли внутрь. Не могу ручаться, но адвокат может придумать какую-нибудь уловку, если…

– Почему команда наших законников должна беспокоиться?

– Если верить моим источникам, в твоем доме тупицы Корна «совершенно случайно» обнаружили четырнадцать тысяч долларов и чековую книжку на одно из твоих прежних…

– Дерьмо!

– Это твои деньги? – спросил Гласс.

– И вы еще спрашиваете?

– Да, фактически ты уже ответил своим приходом сюда. И тем, что пришел без хвоста. Это еще не все, – сказал шеф ЦБТ. – Сегодня днем сенатор Хандельман позвонил директору и потребовал детального отчета относительно смерти в Париже американца, которого звали Клиф Джонсон. Хандельман особенно настаивал, чтобы наши представители при конгрессе не привлекались к этому делу.

– Эмма.

– Выдала тебя.

– Нет. – Джон улыбнулся. – Она сохранила свою лояльность.

– С этим уже ничего не поделаешь, – сказал Гласс. – Ничего нового о смерти Клифа Джонсона управление не найдет, но теперь они пойдут по этому следу, по твоему следу, по следу Фрэнка, который теперь «запачкан» деньгами. Кто знает, что еще должно произойти по сценарию, частью которого был ты. И теперь твоя роль подошла к концу.

– Нет!

– Бери дочь Фрэнка и ту немногочисленную ерунду, которую тебе удалось обнаружить. Я задержу вас обоих и…

– И меня поимеют.

– Моя поддержка должна защитить тебя…

– Черт возьми, у вас в управлении репутация святого, а у меня в личном деле запись о «присвоении» средств управления. Мой мертвый напарник и я запачканы грязными деньгами. Он затеял несанкционированную операцию – мы называем это расследованием, Корн назовет это провокацией. В любом случае назовет и меня, и Фрэнка ренегатами. К тому же полиция округа считает, что я причастен к убийству Фрэнка. Я полагаю, что после нескольких дней «воссоздания картины преступления» им даже удастся убедить вас, что вы допустили ошибку, доверяя мне, обнаружат новые «доказательства»… Черт побери, Клиф Джонсон и перевозка Си-4, взрыв Коркоран-центра, и единственный ключ к этому – человек, висящий в своем доме вверх ногами. Нашедший его первым и не сообщивший об этом…

– Дочь Фрэнка была с тобой, она может дать показания…

– Синклер был мертв уже несколько часов. Всегда можно сказать, что я вернулся и привез ее с собой, чтобы создать себе алиби.

– Ты придешь с девушкой, и мы сможем…

– Этого недостаточно, – сказал Джон. – Вы правы. Это, должно быть, конец. Даже если мы сможем разбить логику очевидных улик и докажем управлению, что я не виновен… что взрыв Коркоран-центра является частью этого кавардака… В этом городе работа состоит в том, чтобы управлять кризисами, а вовсе не бороться с ними. Бороться означает опуститься в грязь и кровь, замараться и, быть может, проиграть.