– А что, логично. Если противник сильнее, лучше иметь надежные укрытия от атак с воздуха. Интересно, а нам такая честь по какому поводу?

– Вопрос… Поводов как бы хватает… Да я и не против. Спокойнее будет. А то прилетит снаряд или бомба и… – Март даже не стал договаривать фразу, до того его вдруг поразила мысль, что «Ночная птица» может погибнуть от случайного попадания вражеского боеприпаса.

Внутри скального ангара оказалось очень просторно и неожиданно светло. «Город толком не освещен и не электрофицирован, а тут просто торжество цивилизации и почти коммунизм по заветам Ильича…»

Машина сопровождения, доведя корабль до стоянки под четвертым номером, выведенным на прилегающей стене белой краской, выключив проблесковый сигнал, укатила дальше по своим делам, оставив экипаж в некотором недоумении. Что дальше?

– Ну что, пойдем, разомнем ноги? Насиделись мы от души, – предложил Колычев своим товарищам и уже другим, командным тоном, четко распорядился: – Стоп машина. Раздраить главный люк, спустить трап. Выставить охранение. За старшего Калашникова. Ким и стажер со мной.

– А красиво тут. И сырости нет. И воздух нормальный, значит, вытяжка работает мощно. Особенно если учесть, сколько выхлопа выдают корабли при запуске ГСУ…

– Я так вижу, – отозвался Витька, – тут вентканалы пробурены под углом вверх, так что тяга должна быть очень мощная.

– Да, ты прав… Пустовато тут сейчас…

Очевидно, большая часть приватирских корветов сейчас была задействована в работе. Систематично сбрасывая тонны бомбовой нагрузки на позиции противника. В отличие от штатных корветов и тем более фрегатов ВВФ, рейдеры зачастую не имели достаточной мощи бортового залпа, потому предпочитали работать как классические земные бомбардировщики времен Второй мировой. Так выходило и проще, и дешевле.

– Март, это вроде по нашу душу? – заметил Витька, указав рукой в сторону небольшого кортежа, состоящего из четырех машин: роскошного, бронированного лимузина РБВЗ С-60; небольшого грузовика-полуторки с установленным в кузове станковым пулеметом и группой бойцов охраны; старого, явно знавшего лучшие времена легкового «форда» с красным флажком Гоминьдана с белым солнцем на синем фоне в углу; трехколесного мотоцикла «Индиан Скаут» и сразу четырьмя местными бойцами-китайцами с новенькими воронеными ППК-41 на ремнях. Последний из них ловко соскользнул с багажника люльки и привычно занял позицию, перекрывая тыловой сектор.

Черный, с сияющими хромом радиаторной решеткой и бамперами автомобиль, приветливо и тихо урча могучим восьмицилиндровым двухсотсильным двигателем, подкатил прямиком к стоящей у борта «Птицы» троице и мягко затормозил. Тяжелая дверь распахнулась, из салона пахнуло ароматом кубинских сигар.

Сначала они увидели ногу в безукоризненно выглаженной брючине из дорогого итальянского сукна и в начищенном до блеска модном ботинке. А следом появился, мягко обволакивая смесью ароматов роскошного парфюма и все того же табака, сам чрезвычайный и полномочный посол Российской империи в Китайской Республике князь Белосельский-Белозерский. Щегольскую шляпу он оставил на сиденье, в левой руке легко удерживая тонкую трость.

– Какая встреча, Константин Эсперович. Оперативно вы к нам добрались, – пожимая протянутую навстречу руку, с вежливой улыбкой заметил Март.

– Спешил к вам, господа, изо всех сил, – не приняв шутливой манеры, совершенно серьезно ответил посол. Повернувшись к цесаревичу он, уже окончательно перейдя на официально-церемонный язык, произнес: – Ваше императорское высочество, рад приветствовать вас в Китае.

– Да, мне уже сообщили, что государь приказал провести в Чунцине мероприятия.