Зимин налил себе полную большую рюмку-лафитник ледяной водки, заметив по ходу: «Тебе не предлагаю, мал еще», не спеша, со вкусом выпил и закусил подхваченным из тарелки сочным пельменем.

Поначалу они лишь молча и жадно, как умеют мужчины, поглощали расставленные угощения, усердно работая ложками, вилками и ножами. Утолив первый голод, вернулись к прерванному разговору.

– Ну-с, и каким же, с позволения сказать, ветром, вас, милостивый государь, сюда занесло? Все же война, а вы с цесаревичем на борту…

– В плане были деловые переговоры, а тут, когда мы в Корее были, – с самого верха приказ лететь в Чунцин. В таких случаях, как вы сами понимаете, спорить не приходится. Впрочем, я и не собирался.

– Понятно.

– Ну а вы чем порадуете? Мне показалось, что дела идут более чем успешно?

– Вот именно, что показалось, – жестко усмехнулся Зимин. – На самом деле происходящее все больше напоминает пожар во время наводнения в борделе!

– Неужели все так безнадежно?

– Разве я так сказал? Нет, до катастрофы мы, надеюсь, не докатимся, однако…

– Что?

– Понимаешь, когда наша развеселая банда, я имею в виду конечно же приватиров, заявилась сюда, что называется, конно-людно и оружно, в первый момент показалось, что наступил перелом. Никак не ожидавшие подобного афронта самураи, да к тому же еще и изрядно деморализованные недавней трепкой в Корее, не то чтобы едва не посыпались, но резко умерили активность и начали отступать. Иной раз даже быстро…

– А потом пошла ответка? – догадался Март.

– Не сразу. Сначала они, как я и говорил, попритихли, но при этом продолжали наблюдать, анализировать, не забывая накапливать резервы и усиливать ПВО, а также системы раннего оповещения. И вот когда наши орлы совсем уже было уверились, что им сам черт не брат, и начали особенно сильно наглеть, последовала неминуемая расплата. Раз подловили, другой потрепали, третий раз вообще никто не вернулся…

– Большие потери?

– Как сказать. В военном флоте их назвали бы приемлемыми, но рейдеры ведь сюда не погибать прибыли, а деньги зарабатывать. И как только запахло жареным, дисциплина сразу же упала. Исполняющего обязанности начальника эскадры Муранова разве что в открытую никто не посылал, но с выполнением приказов, мягко говоря, не торопились.

– Как вы сказали, Муранова, того самого?!

– Именно.

– Черт побери, но как Мур пролез в командование? Его ведь терпеть не могли…

– Э нет, брат, не все так просто! То, что капитан «Ангары» – редкостная сволочь, знали, конечно, все. Но он, во-первых, удачлив, а это среди приватиров главное мерило авторитета, а во-вторых, у него очень большие связи.

– Да откуда?

– А черт его знает! Но я при таких возможностях уже бы в замах у Колчака ходил, если не на его месте! Но это так, к слову. Главное в том, что именно через Василия свет Петровича шло все снабжение, а также распределение самых выгодных контрактов. И когда пришло время выбирать, все дружно проголосовали за него.

– Подумать только, Мура в атаманы!

– Кстати, да, очень похоже на казачью вольницу. Но, как и там, первым в возникших неудачах обвинили именно его.

– И что дальше?

– Ничего хорошего. Японцы все это время усиливали и усиливали давление. Подлатали те корабли, которые пострадали в Корее, модернизировали кое-что из старья, ну и так, по мелочи.