– Я смотрю, ты все уже решил…

– Так точно. На войне как на войне. Или мы их, или они нас.

– Уверен в себе?

– На сто процентов.

– Хорошо. Пусть будет по-твоему. В конце концов, я не ради карьеры на флот пришел и ради товарищей готов рисковать головой. Тогда давай просчитаем все по времени и оговорим детали.

– Есть.

Теперь, когда механизм уже был запущен, условия оговорены, а время начало обратный отсчет, первым делом следовало разобраться с цесаревичем. Вернувшись на борт, Март вызвал наследника в капитанскую каюту.

– Садись, стажер. У меня к тебе действительно важный разговор.

– Ты собрался спасать команду «Буреи»? – разом вспыхнув, с неожиданной для Марта проницательностью, с ходу восхищенным шепотом выпалил Николай, заставив Колычева поперхнуться от неожиданности.

– Хм, откуда такие идеи?

– Разве я не прав? Ты же говорил Зимину, когда капитаны ушли. И после совета вы о чем-то один на один секретничали. А еще я много наблюдал за тобой… Ты всегда веселый перед серьезной дракой.

– Интересно. Ну допустим… Ты с кем-то обсуждал такие варианты?

– Я же не ребенок… Нет, конечно. Но думаю, многие в экипаже рассуждают так же.

– Дела… Да, есть план операции спасательной. Вот только тебе придется остаться. Я не имею права рисковать наследником императора…

– Командир, подожди. Не надо больше ничего говорить. Я тебя понял. И мой ответ – нет.

– Но ты понимаешь, что в таком случае мне придется отказаться от этого дела?

– Нет. Мы обязательно его выполним все вместе.

– Это исключено.

– Март, послушай меня. Во-первых, я дворянин и офицер. И у меня есть честь. Значит, я должен быть с вами. Это мой долг и мое право. Любое иное решение равнозначно потери чести. И как мне тогда жить? И еще. Если враг казнит наших парней, это будет равно их победе и полной реабилитации за поражение в Корее. Ведь роль рейдеров тогда была очень высока. Третье и самое главное. Нельзя позволить японцам просто так безнаказанно убивать русских людей. Это будет пощечина всем Романовым. Лично отцу. И если государь по своим причинам не готов вмешаться, то хотя бы я сделаю, что смогу. Пусть даже мы погибнем и не спасем людей, но перед лицом страны и Бога монархия будет спасена. На нас не будет вины за их гибель. Царь пожертвовал сыном ради защиты своих подданных. А если мы ничего не сделаем, что дальше? Крах. Нас не простят. Ни народ, ни Господь.

Март задумчиво посмотрел на Николая. Чего он никак не ожидал услышать от царевича, так это столь глубоких и серьезных рассуждений. «А ведь он прав… Никак нельзя этого допускать… Да и в чем риск? Все будет ровно».

Было видно, что молодой пилот боится. «Это нормально. Не боятся только дураки и мертвые». Но, несмотря на страх, все равно был готов идти в бой. И что он действительно намерен осознанно пожертвовать собой, если потребуется, допуская такой исход их рейда. Это вызывало чувство глубокого уважения к еще не прошедшему ни одного сражения цесаревичу.

У самого же Колычева внутри бурлила адреналиновая радость. За последние месяцы он изрядно застоялся и накопил много сдерживаемого до поры до времени напряжения, которое теперь готово было выстрелить, как туго до упора натянутая тетива могучего лука.

«Но наследник молодец… крепкий.