– Что ты хотел… сын? – спросил Александр, как только они остались втроем.

– Государь, – решительно заявил цесаревич, – скоро мне предстоит практика в ВВФ, и я хотел бы проделать ее на корабле «Ночная птица» капитана Колычева!

– Вот как? – нахмурился отец, бросив выразительный взгляд на жену. – И какова же причина столь необычного прошения?

– Я пришел к выводу, что быть хорошим пилотом куда лучше, чем марионеткой в руках одаренных интриганов! – выпалил юноша, глядя в глаза царственного родителя.

– Это тебя матушка надоумила? – скривился тот в недоверчивой усмешке.

– Нет, – ответил удивленным взглядом тот. – Я сам решил…

Ее величество также всем своим видом показывала, что она тут ни при чем и на решение сына никак не влияла.

– Положим, что так, – скользнувший в «сферу» император быстро осмотрел ауру сына и убедился, что ему не врут. – Но отчего же именно к Колычеву? Найдутся пилоты и не хуже…

– Он показался мне честным человеком, батюшка. Любой наставник будет видеть во мне прежде всего наследника престола, а я хочу, чтобы ко мне относились как к…

– Ну, говори-говори, – подбодрил запнувшегося сына царь. – Как к кому? К равному?

– Как к обычному курсанту.

– И ты думаешь, что Колычев так сможет?

– Не знаю, – честно признался цесаревич. – Но остальные не смогут точно…

– Ладно, ступай! – велел император. – Я подумаю…

– Что все это значит? – поинтересовался государь, как только за сыном закрылась дверь.

– Это его решение, – пожала плечами Евгения Федоровна.

– Уж мне-то не рассказывай, – осклабился Александр. – А то я вашу Евину сущность не знаю. Всегда все так вывернуть умеете, что сами ни при чем, а все по-вашему!

– Сашка, – с упреком посмотрела на него жена. – Я ведь поклялась тебе, что не стану настаивать на своем и намерена сдержать слово. Просто…

– Что?

– Ты помнишь, как в шесть лет он хотел на день рождения собаку, а ты наградил его орденом и сделал шефом Кексгольмского полка?..

– Насколько я помню, это ты была против животных во дворце…

– Верно, – против обыкновения не стала спорить императрица. – Мы всегда и все решали за него. Но ты никогда не думал, что он сам знает, что для него лучше?

– Ни черта он не знает! – махнул рукой отец. – Думает, освободится от нашей опеки, так сразу и заживет? Вот уж дудки!

– Ну и пусть, – продолжала дожимать мужа государыня. – Даже если это решение ошибочное, пусть он совершит его сам.

– Положим, что так. Но что мы будем делать дальше?

– О чем ты?

– О престолонаследии!

– Я полагаю, пока у нас нет надобности торопиться. Ты, слава богу, жив и здоров, правительство и сенат в твоей власти. А то, что у нашего сына нет и не будет Дара… Можно ведь подобрать ему одаренную невесту из подходящей королевской семьи и таким образом закрыть вопрос.

– Так себе план, – хмыкнул император.

– Но почему?!

– Тебе такое имя, как Екатерина Великая, о чем-нибудь говорит?

– Вечно ты все драматизируешь!

– Вовсе нет. И потом, неужели ты думаешь, что быть марионеткой в руках жены лучше, чем у сенаторов?

– Да, ты прав, – вынуждена была согласиться царица.