– Про возможность несчастного случая вам тоже Марцева объяснила?

– Она.

– И ее можно понять. Делать ничего не надо, а при неудаче всегда можно сказать, что она предупреждала.

– Хватит об этом, – отрезал Александр. – Как ни крути, а заговор ты раскрыл. Открыто я тебя наградить не могу. По крайней мере, пока. Но… проси, чего хочешь?!

– Роспуск Опекунского совета и признание меня как единоличного владельца ОЗК.

– И все? – недоверчиво посмотрел на него император.

– Все остальное у меня есть, – развел руками молодой человек.

– Что, не можешь пару лет до совершеннолетия потерпеть?

– А вы разве собирались его распустить? – прямо посмотрел на него Колычев.

– Мало ли что я собирался, – проворчал государь. – Думаешь, тут все от одного меня зависит? Ладно, подумаю, что можно сделать. Теперь ступай. О разговоре нашем никому, слышал? Ни тестю, ни Колчаку, никому!

Говоря по совести, получив отказ, Март вздохнул с облегчением. Как ни крути, а Марцева была права. Побочные эффекты при поздней инициации и без того были делом обычным, а если учесть долгое воздействие оберега… в общем, куда более опытная в придворных интригах целительница поспешила подстраховаться и заодно отмазала и его.

Однако усилия императора тоже пропали даром, потому что оставшаяся во дворце императрица и не думала сдаваться. Хорошо зная своего царственного супруга, она сразу же поняла, что тот отправился на встречу с Колычевым, и, недолго думая, направилась к его невесте.

– Ваше величество? – немного удивилась Александра, увидев царицу на пороге своей квартиры. – Прошу вас, проходите!

– Нам нужно поговорить, – нервно оглянувшись, заявила Евгения Федоровна.

– Мое дежурство завтра и…

– Тише, девочка! – прервала ее царица. – О нашем разговоре никто не должен знать, а во дворце уши есть не только у стен, но даже у мебели и потолков с гардинами!

– Как вам будет угодно.

– Сашенька, милая, мне нужна помощь.

– Конечно, все, что угодно, но право же, я не понимаю…

– Ты, конечно, знаешь, что произошло?

Помнившая предупреждение Марта Александра хотела было соврать, но не смогла и просто коротко кивнула.

– Марцева сказала, что изменения в ауре моего сына необратимы…

– Скорее всего, так и есть.

– Я ей не верю! – ожгла свою фрейлину яростным взглядом царица.

– Простите, но я всего лишь студентка, – потупилась девушка.

– Она просто не хочет рисковать, – с горечью пояснила Евгения Федоровна. – Тут нужен человек другого склада…

– О ком вы говорите?

– О твоем женихе! Да, Колычев не специалист, и не самый искусный и опытный из одаренных, но он очень силен и уже не раз добивался невозможного! Попроси его помочь… нет! Умоляй! Обещай все что угодно, все, что в моих силах, и я сделаю это!

– Но почему бы вам самой не обратиться к нему?

– Государь запретил мне, – призналась императрица. – Но я уверена, что если кто-то может помочь, то только внук и истинный наследник великого Мастера!

– Ваше величество, – немного поразмыслив, осторожно ответила Саша, – я не могу говорить за Мартемьяна. В конце концов, мы еще не женаты, но…

– Что?

– Насколько я успела изучить своего жениха, если есть хоть малейшая надежда, он не отступит и не станет отказываться.