Больше всего бойцов-абордажников впечатлило то, насколько помолодел их матерый начальник, да и вернувшаяся его ногам подвижность не осталась не замеченной и была оценена по высшему разряду. Бойцы обступили Вахрамеева и, наперебой задавая вопросы, заставили его даже пуститься вприсядку, выдав пару коленец, дружно подпевая хором матросское «яблочко».

Немного отдышавшись и залпом выпив полкружки пива, Игнат, оглядев товарищей, сразу перешел к главному вопросу:

– Ну что, братцы, выпили, закусили, посидели душевно, даже песни погорланили. Не пора ли о деле потолковать?

– Да мы уж поняли, что ты нас не на гулянку позвал, – криво усмехнулся Богомаз, как старший по званию из числа собравшихся сразу взявший на себя роль ответчика. – Говори, что задумал?

– Помните мальчонку, которого мы на развалинах дома на улице Итевон в Сеуле откопали и спасли?

– Помним. Только ты это к чему?

– А к тому! – обвел всех присутствующих строгим взглядом Игнат. – Что малец этот не из простых оказался. Совсем недавно документы нашлись, что он из рода Колычевых. И теперь он не просто сирота бесприютная, а богатейший на всю Россию человек, сенатор, да и пилот не из последних!

– С богатством оно нетрудно, – хмыкнул кто-то из собравшихся.

– Одного богатства мало, – упрямо покачал головой старшина. – Про наследство только недавно известно стало. А Мартемьян к той поре уже известным капитаном-рейдером стал и одаренным.

– Видать, все-таки есть Бог на свете, – покачал головой Богомаз. – Ты доброе дело сделал, а он тебя наградил. Во всяком разе, есть, где на старости лет голову приклонить. Но только нам с этого какая корысть?

– Люди ему нужны, Илья. Толковые и верные.

– И чтобы крови не боялись?

– Не без того, – не стал лукавить Вахрамеев.

– Стало быть, в приватиры зовешь?

– Зачем в приватиры? Среди них люди всякие есть, но по большей части ничуть не лучше хунхузов. А я вам частную службу предлагаю у большого человека. Просто жизнь – она такая, по-всякому повернуться может. Глядишь, придется и пострелять.

– Даже не знаю. Одно дело по присяге, другое… что он хоть за человек, чтобы за ним в бой идти?

– Хороший человек, дельный. Ну а что молодой, так это дело наживное! Знаешь, мы с ним за полгода столько япошек покрошили, что… Одним словом, командир он боевой и надежный. В экипаж нужна штурмовая часть. И гайки крутить, и боевое охранение на постах держать, и в бой идти, если понадобится. Пока на земле сидим – охранять базу и корабль, в полете – каждый согласно расписанию делом займется.

– Красиво поешь. А что по деньгам?

– Годовой оклад рядового – пять сотен на всем готовом! Плюс боевые и страховка, на случай увечья или гибели. Снаряжение и оружие такое, что и в гвардии не зазорно носить. Про кормежку и говорить не буду, у нас на «Палладе» и господа офицеры не все такое едали.

– Богато, – недоверчиво покрутил головой Пригожин. – А велика ли страховка? Нет, я, конечно, помирать не собираюсь, но…

– Если погибнешь, родным две тысячи сразу чистоганом. Если ранят, то жалованье на все время, пока не в строю, ну и лечение за счет компании. Опять же, Мартемьян Андреевич и сам лечить может, и с самыми лучшими целителями дружбу водит. Так что за этим дело не станет!

– Даже не знаю, – вздохнул Богомаз. – Уж больно ты мягко стелешь. Ей-богу, Тимофеевич, кто другой бы так пел, ни за что бы не поверил.