Казалось, еще немного, и французы сомнут маленький русско-финский отряд. Все-таки тройное превосходство — это не шутка. Но в самый отчаянный момент на дороге из Финби показались колонны солдат. Это шли гренадеры майора Давыдова и линейцы 8-го батальона майора Алексеева. Впереди, нахлестывая коней, спешила на выручку своим батарея из четырех двенадцатифунтовых пушек и четырех полупудовых единорогов.

Быстро оценив ситуацию, командиры тут же развернули своих солдат, после чего пошли на выручку генералу.

— Братцы, наши идут! — разнеслось над позициями. — Ура!

Вендт, увидев знамена, снял фуражку и тщательно вытер взмокший лоб носовым платком. Эти полчаса дались ему очень не просто. Трудно сражаться, постоянно гадая про себя — успеют или нет? Если да, он победил, если же…

Слаженный удар двух тысяч штыков опрокинул практически уже праздновавших победу французов и заставил их отступить. А быстро установленные на позициях тяжелые орудия добавили им для скорости с полдюжины шрапнелей.

— По распоряжению его императорского высочества прибыли в распоряжение вашего превосходительства! — эффектно отсалютовал генералу саблей лично возглавивший своих подчиненных командир батареи майор Полубояринов.

— Очень вовремя! — кивнул ему генерал. — Извольте занять позиции на флангах и поддержать нашу контратаку!

— Слушаюсь! — отозвался артиллерист и, дав своему коню шенкелей, помчался выполнять распоряжение.

Несмотря на полученные подкрепления, численность отряда Вендта все еще уступала противостоящим ему войскам генерала Хюга, если бы не одно «но». У французов пока что не имелось артиллерии! И грех было этим преимуществом не воспользоваться.

Двенадцать орудий тут же заработали по противнику, чередуя шрапнель с гранатами. Особенно отличились полупудовые единороги, забрасывавшие свои тяжелые снаряды почти на две версты, все больше расстраивая поредевшие ряды вражеской пехоты.

Примерно через полчаса непрерывной канонады Венд решился и скомандовал наступление. Под рокот барабанов русские и финны сомкнули строй и двинулись в контратаку. Понадеявшийся на свою артиллерию генерал полагал, что понёсшие большие потери французы не выдержат напора и побегут. Но не тут-то было. Обозленные неудачами егеря рвались в драку, а с лодок на мысе Транвик уже вовсю шла высадка передовых рот 48-линейного полка.

Быстро построившись, фузилеры за полчаса преодолели отделявшее их от поля боя расстояние и готовились вступить в бой. Впрочем, поначалу воинское счастье оказалось на стороне защитников Бомарзунда. Ударив в штыки, они опрокинули передовые пикеты противника и готовы были идти дальше. Но нарвались на прицельный и очень плотный огонь вражеских стрелков. А затем в бой вступили свежие силы французского десанта.

Какое-то время слышались только звуки ударов, звон стали и приглушенная брань множества сражающихся между собой людей. Ожесточенные долгим противостоянием люди не давали никому пощады и не просили ее сами. Артиллерия замолчала, чтобы не зацепить своих, и только единороги время от времени посылали гранаты через строй. Разрываясь в рядах французов, они помогали сдерживать их натиск, но, тем не менее, им удавалось теснить русских.

Казалось, эта схватка будет продолжаться вечно. Ни одна, ни другая сторона не желали уступать, отчего фронт находился в состоянии шаткого равновесия. Кому-то нужно было кинуть новый груз на чашку весов, и первыми это сделали французы. Отряд полковника Дженеса все же продрался сквозь местные заросли и буераки, после чего оказался у многострадального Транвика.

Мгновенно оценив ситуацию, Дженес не стал тратить время на построение подчиненных ему матросов и повел их в бой. Обрушившись на русский фланг, они быстро смяли его и двинулись дальше. В воздухе запахло надвигающейся катастрофой.

Схватившийся за голову Вендт бросился в гущу сражения и путем невероятного напряжения сил смог приободрить растерявшиеся было войска и заставить их отступать в относительном порядке.