— Оставим это, генерал. Сколько у нас сейчас войск?

— Точной цифры пока нет. Порядка четырех с половиной тысяч, считая легкораненых.

— Из девяти?

— Так точно, мой генерал.

— Где Гризи и его полк?

— Он все еще ждет шлюпок для переправы у Хогсбольта.

— Какого дьявола он там делает?

— Мой генерал, русские атаковали оставленный у деревни отряд и перебили его. Лодки захватили или утопили артиллерийским огнем…

— Оно и к лучшему, пусть там и стоит. Мы сами отойдем к морю. Только соберем раненых и отправим на корабли. Пусть флотские ими займутся, хоть какая-то будет от них польза…

— Мой генерал, у нас много убитых… требуется время для проведения захоронения.

— Оставьте мертвецов мертвецам… Сейчас не до того. Пусть русские ими озаботятся, в конце концов, это их земля…

— Как прикажете.

— Да. Именно так и прикажу! Распорядитесь. Передайте Парсевалю, пусть обеспечит перевозку 51-го полка. И доставит к лагерю припасы и пушки. А также срочно наберет еще три, нет, пять тысяч десанта из своих матросов! Резервы русских не бесконечны! Мы сломаем их упрямство, а потом снесем чертову крепость с лица земли!

Ближе к вечеру сражение затихло само собой. Французы отошли к берегу, где выстроили из фашин нечто вроде баррикад и выставили в промежутках между ними привезенные с кораблей пушки. Мы же оттянули все силы к Транвику и встали вокруг него лагерем. Нужно было хоть как-то накормить людей, но утомившиеся за время сражения солдаты часто опускались на землю там, где стояли и засыпали в самых необычных позах. Кое-где, впрочем, развели костры под котлами и в воздухе запахло кашей.

— А что, полевых кухонь у нас нет? — устало спросил я, и только потом припомнил, что полностью снабдить армию этими нехитрыми, в сущности, агрегатами смогли только к Русско-Японской войне.

Бредущие следом за мной Воробьев с Роговым промолчали, очевидно, даже не поняв вопроса, а больше рядом никого не было.

Как ни странно, большинство домов в хуторе уцелело, и мы направились прямиком к самому большому из них, рассчитывая найти там Вендта, но обнаружили госпиталь.

Вокруг в разных позах вповалку лежали раненые. Суетились санитары из солдат. Слышались стоны, из-под навеса под которым разместили тяжелораненых, доносились крики. Врач — коренастый мужчина в окровавленном халате стоял на крыльце, пуская дым из трубки.

— Ваше императорское высочество? — узнал он меня, несмотря на наступившие сумерки. — Вы ранены?

— Нет, — мотнул я головой.

— Но вы весь в крови.

— Это не моя. Кажется…

— Позвольте я вас все же осмотрю.

— Не стоит. Здесь достаточно пострадавших куда сильнее меня!

— Как угодно, — не стал спорить лекарь. — В таком случае, позвольте предложить вам умыться. Вашему высочеству это точно не помешает.

— Вот это с удовольствием. Кстати, где найти генерала Вендта?

— Говоря по чести, понятия не имею, — развел руками эскулап. — Спросите у казаков, они все знают.

Впрочем, долго искать не пришлось. Вскоре Александр Иванович сам нашел меня. Вид он имел усталый, но держался браво. Что называется, гвардейская выправка. Да и перед тем, как подойти, он явно успел привести костюм и обувь в полнейший порядок, заодно ополоснув лицо и руки. Что ж, такое отношение к военному делу очень в духе Николая Первого. И не скажу, что это так уж плохо…

Оказывается, он даже не подозревал, что я пропрусь в самую гущу боя вместе со своими морскими пехотинцами. И теперь не знал, как передо мной оправдаться.

— Не знаю, как это получилось, но был уверен, что вы вернулись в крепость! Нижайше прошу меня…

— Все нормально, генерал.