Впрочем, все это ненадолго, — успело промелькнуть в моей голове. — На братца Сашу будут охотиться как на дичь. Стрелять из револьверов, подрывать динамитом, закидывать бомбами и однажды-таки достанут «царя-освободителя». Но начнут видимо все-таки с меня. Точнее уже начали…

Не успев все это толком додумать, практически на автомате отклонился от незнакомца, и за неимением под рукой никакого оружия, ударил того кулаком, угодив точно в ухо. Эффект превзошел все ожидания. Никак не ожидавший подобного «злоумышленник» поскользнулся на навощенном паркете и с размаху приземлился на пятую точку.

— Что пялитесь⁈ — прошипел я на остолбеневших штабных. — Вяжите злодея, пока он никого не убил!

Обожаю военных! Только что столбенели явно не понимая, что делать, но стоило получить приказ, как дружно кинулись выполнять, толкаясь при этом и мешая друг другу. Тем не менее, кое-как справились и скрутили подозрительного типа, изрядно при этом помяв.

— Оружие нашли?

— Никак нет! Ни пистолета, ни кинжала…

— Нет у меня оружия! — пискнул задержанный.

— Так, господа, — начав подозревать неладное распорядился я. — Тут есть отдельный кабинет? Вот туда его и тащите…

Сказано — сделано. И скоро мы оказались в небольшом закутке, предназначенном, очевидно, для прислуги. Все в нем, разумеется, не поместились, да оно и к лучшему. Проведем первичный допрос без лишних ушей.

— Кто таков?

— Трубников Константин Васильевич, — с готовностью отвечал «злоумышленник». — Простите, произошло какое-то ужасное недопонимание… я — журналист!

— Врешь! Все приглашенные сегодня репортеры мне хорошо известны и тебя среди них нет. Говори, кто ты….

— Позвольте, ваше императорское высочество, — отозвал меня в сторону Головнин, после чего шепотом сообщил. — Это действительно коллежский секретарь Трубников. Служит, если не ошибаюсь, в хозяйственном отделении Министерства внутренних дел. Иногда и впрямь пишет в «Коммерческой газете» и некоторых других изданиях.

— И какого черта он на меня напал?

— Полагаю, это все-таки недоразумение. Судите сами, оружия при нем нет, ни в чем предосудительном доселе не замечен…

— Тогда какого, пардон, хера!

— Рискну предположить, будет просить за родственников.

— Кого?

— Молодой человек не так давно женился, на прелестной барышне из хорошей семьи. Загвоздка только в том, что ее батюшка был осужден и сослан за связь с участниками декабрьского восстания.

— Хочет за тестя просить?

— Вряд ли. Тот умер лет пятнадцать тому назад…

— Час от часу не легче! В общем, так, сударь мой! — повернулся я к молодому человеку, на скуле которого уже начался наливаться синяк. — Либо ты мне сейчас все без утайки расскажешь, либо поедешь к родне в Сибирь! Итак, что тебе от меня нужно?

— Ваше императорское высочество, — начал тот. — Все дело в том, что я не только сам пишу, но и внимательно слежу за прессой, причем не только отечественной, но и заграничной. Особый мой интерес вызывает развитие электрической связи и новостных телеграфных сообщений от главных европейских агентств Гаваса, Вольфа и Рейтера…

— Поздравляю! А за портьеру зачем забрался?

— Хотел встретиться и предложить вашему благосклонному вниманию проект…

— Понятно. Очередной прожектер…

— Дайте мне договорить, — взмолился Трубников. — Узнав, что ваше высочество приглашает на собрания представителей прессы, я понял, что во всей России, а быть может и мире вы один в состоянии оценить мое предложение.