— Боги, — пробормотал он. — Ваше величество! О Боги!

Внезапно ей пришло в голову, что Скараш может стать полезным союзником, если ему в принципе можно доверять. Центурион, сиды… нет, она не ударилась в панику. В действительности она отнеслась к поцелую даже спокойнее, чем юноша, — судя по его виду, ее собственный испуг был меньше.

— Определенно в обличье импа вы нравитесь мне больше.

Скараш только и мог, что пролепетать снова: «Боги!» — ну точно, как имп.

— Пора идти, не так ли?

Он кивнул и, не произнося ни слова, поднял фонари. Инос взяла у него свой, и они двинулись в путь через подвалы.

Она изгнала призраков-сидов! И не использовала магию сознательно или бессознательно, чтобы свести мужчину с ума, а когда мужчина поцеловал ее, то ей это даже понравилось.

И что бы ни говорил Элкарас, чего бы ни боялась тетушка — она даже и не вспомнила в тот момент об Азаке.

Инос думала о Рэпе.

4

Еще одна скрипучая дверь, несколько ступенек вниз, другая дверь. Скараш остановился.

— А в этом погребе никогда ничего не хранили, — сказал он приглушенным голосом. — За исключением людей. Его использовали, чтобы пугать всяких мелких сошек.

Инос вошла вслед за ним в комнату и сморщилась от отвращения. Низкие своды, в свете фонаря на стенах блестят капельки влаги, раздается мерный звук капающей воды. Азак сидел прямо на камнях, рукой прикрывая глаза от света. Она ужаснулась — ни лежаков, ни табуреток, темно, сыро, воздух спертый. Единственное, что можно было назвать в этом помещении мебелью, так это ведро. В этой конуре джинн с трудом мог вытянуться, а лодыжки были прикованы ржавыми цепями к кольцу, вделанному в камень в центре комнатушки.

— Доброе утро, любовь моя. Или уже вечер?

— Они что, не кормили вас? И не давали воды? Что за зверство такое?

— Обычная практика принуждения.

Он отнял руку от глаз и, мигая, уставился на ее спутника.

— Скараш ак'Артарк ак'Элкарас, государь. Легкомысленно жертвуя своими роскошными штанами, Скараш встал на колено на мокрый камень и склонил голову.

— Государь? — Азак вложил в это слово все презрение. Скараш взглянул на него.

— Я истинный араккаранец, ваше величество. Один из ваших верноподданных.

Откуда он такой явился, этот серьезный молодой человек? Баловства на лице как не бывало, лицо в тусклом свете фонарей выражало решимость и собранность. Даже голос стал хрипловатым, типичным для южных районов Зарка.

Азак пожал плечами. Он пошевелил ногой, и в ответ раздался звон цепей.

— Тогда полагаю, как преданный слуга ты вызволишь меня отсюда.

— Для меня это большая честь, государь! — Юноша вытащил ключ и потянулся к замку.

— Стой! — гаркнул Азак. — Я не даю обещания никому, тем более какому-то вшивому выскочке купчишке!

— Государь!

— Нет! Если ты пришел, чтобы уговаривать меня быть паинькой и чтобы я дал слово, то это пустая трата… — Азак закашлялся. — И к вам это относится, — бросил он Инос.

Тупой осел. Упрямец! В этих катакомбах он не протянет и недели. Инос и пяти минут здесь не пробыла, а кости уже пропитались сыростью. А он сидит тут уже целую ночь. Дурачина безмозглая!

— Прошу вас, государь! — умолял Скараш. — Разрешите сказать одно слово!

— Полагаю, что могу уделить тебе пять минут.