Когда я услышал про этот самый легендарный Замок — насторожился, конечно. Сразу подумал о руинах и башнях. Но, как объяснил инструктор по Общей истории, в наше время Замок считается, скорее, символом, чем реально существующим объектом. За всю историю его ни разу никто не видел. Да и в захвате Гор Недоступности нет никакого практического смысла — ведь на них невозможно жить и вообще вести какую-либо деятельность. Их высота больше двадцати километров. Туда даже подняться невозможно без специальных скафандров и запаса кислорода. Просто захват этих гор будет означать, что в мире не останется места для тех, кто принадлежит другой стороне.

При всей технической развитости этого мира, тут не было ракетных технологий и ядерного оружия. Почему? Понятия не имею. Но спрашивать об этом инструкторов не стал. Не хотелось выдавать излишнюю осведомлённость. Своё происхождение я, конечно же, сохранял в тайне, потому что всё ещё надеялся отыскать способ попасть домой.

И самое главное. Люди тут не умирали. Точнее, не умирали окончательно — потому что в бою противника можно было уничтожить. Но потом все погибшие возрождались, той же ночью. Просто появлялись, буквально из воздуха, вблизи ближайшего расположения войск своей стороны. Отряхивались и шли спокойно по своим штатным местам — ужинать или спать, если время и обстановка позволяла.

Какой смысл при таком раскладе в захвате территорий, и как можно одержать верх над противником? И вот тут начинается самое интересное. Оказывается, можно, и смысл есть. Частично, это зависит от «сил природы», частично — от умения брать пленных. В истории бывали периоды, когда по каким-то причинам вдруг начинало «рождаться» больше наших. И наоборот. Учёные считают, что это связано с контролируемой территорией — чем она больше, тем больше шансов на появление «новорожденных». А ещё каждая сторона старалась «перевоспитывать» тех, кто попадал к ним в плен.

И, если мы действовали, что называется, «мягко», применяя психотехнологии, исправляя направление эмпатии, то противник просто издевался над теми, кто попадал к нему в руки — не давая, однако, захваченным погибать. Говорят, в некоторых случаях бесконечные пытки продолжались месяцами и даже годами. После такого значительная часть пленных перерождалась, оказываясь на той стороне. Лишь очень немногие возвращались к нам. Таких можно было узнать — по глазам и особой молчаливости. Их редко посылали на передовую, слишком велик был риск, что в запале боя они снова окажутся опасно близко к той грани, которая отделяет наших от врагов. Но из них получались очень хорошие инструкторы. Одно их присутствие было мощнейшим стимулом к тому, чтобы крайне прилежно относиться к усвоению военных премудростей.

И ещё. Почему-то об этом не принято говорить публично, но в ответ на прямой вопрос инструктор по Общей доктрине сказал, что иногда, в редких случаях, перерождение не случается. Человек просто исчезает. И чем старше человек — тем больше шансов у него однажды не переродиться.

Моя кадетка находилась в Пятиуголье, главном городе русскоязычного сектора нашей части мира. Города тут были довольно унылыми и напоминали огромные военные поселения. А то и что похуже.

Индивидуальные жилища занимали только высшее командование и элита из учёных. Остальные жили в казармах — огромных помещениях с койками, разделенных блоками по пятьдесят или по сто мест.

Такая скученность поначалу казалась мне опасной — слишком много условий для возникновения и стремительного развития эпидемий. Но вскоре выяснилась ещё одна особенность этого мира. Тут не было инфекционных болезней. Совсем. Никаких. Возможно, потому что у микробов просто не было шансов продержаться в организме достаточно долго до очередной гибели носителя. Хотя это тоже не объясняет всех странностей — некоторые учёные и особенно ценные специалисты на производствах могли годами не появляться на передовой.