Если это попытка указать мне на мое место, то она отличная. Это не задевает, а бесит. Потому что она права — у меня нет никаких прав указывать, что ей делать, но сейчас мне хочется сделать по-своему, несмотря на то, что она там, твою мать, в своей голове решила.

— Конкретно сейчас ты занимаешься херней, — сообщаю ей. — Полнейшей херней.

— Я не спрашиваю твоего совета. И разрешения тоже!

— Хочешь быть независимой? — киваю на нее подбородком. — Может, и оттрахаешь себя сама?

— Для этого у меня есть ты, — бросает зло.

— Для траха? — уточняю.

— Ты сам пришел, я тебя не звала, — пожимает плечом, намекая на то, что мой вопрос был риторическим.

— Правда? — усмехаюсь. — Так мне уйти?

— Будь так добр!

Отвернувшись, смотрит в стену.

Глядя на ее профиль, беру на раздумья полминуты.

Ее прерывистое дыхание рассеивает гробовую тишину.

— Хочешь, чтобы я ушел? — повторяю вопрос.

— Ты что, глухой? — смотрит на меня с вызовом.

— Как скажешь, — кивнув, направляюсь к двери.

Пройдя обратным путем, обуваюсь и выхожу из квартиры, захлопнув за собой дверь.

Глава 16. Марго

— Я точно не ко двору? — тихо шаркая по полу домашними тапками, отец вышагивает за моей спиной. — Я комфортный, могу просто помалкивать и не путаться под ногами.

Забросив в чемодан косметичку, изучаю содержимое своего шкафа, пытаясь понять, что должна оттуда достать.

— Пффф… — приложив ко лбу ладони, заставляю мозги работать. — Извини, — отвечаю отцу. — Но, нет.

— Понял, — говорит опечаленно. — Пум-пум-пум…

Его шаги возобновляются, а я бросаю взгляд на свой телефон. Он вибрирует, не затыкаясь, уже пару часов. Это из офиса, но мне просто плевать.

Взяв пару свитеров и джинсы, кладу их на кровать.

Подойдя к окну, папа задумчиво смотрит на город, в котором находиться мне противно до тошноты.

Подняв с кровати телефон, вижу входящий от Матвея. Игнорировать парня за компанию со всеми остальными не очень справедливо, но даже его я не хочу слышать. У нас были планы на эту неделю, и впервые в жизни я собираюсь поступить непрофессионально. Я отправила в редакцию липовый больничный лист и заявление на увольнение, поэтому не собираюсь больше никогда туда возвращаться. У меня есть план “Б”, но мне все равно нужно подумать. И делать это я хочу там, где до меня не дотянется ни одна живая душа.

Пульсирующая в виске боль достала. Надавив на него пальцами, прикрываю глаза.

— Советы принимаешь? — вздохнув, интересуется папа.

— Не сегодня, — качаю головой.

— Ну и зря, — бормочет. — Я плохого не посоветую.

— Да чтоб тебя! — рычу, снова хватая телефон.

Имя на экране принадлежит человеку, которого я бы хотела видеть и слышать в последнюю очередь, но этого разговора все равно не избежать.

Посмотрев на отца, хрипло прошу:

— Сделаешь кофе?

Качнув головой, медленно идет к двери и прикрывает ее за собой, оставляя меня один на один с Миллером и дерьмом, которое он так старательно несет в мою жизнь.

Принимая звонок, стискиваю трубку и ищу в своей ватной голове слова, которые бы хотела ему сказать.

— Слушаю, — бросаю в трубку, застыв посреди комнаты.

— Что происходит? — его голос звучит хрипловато и тихо.

Так, будто ему не плевать.

Это злит и бесит. Это то, что мне нужно было от него когда-то, но он испарился из моей жизни, оставив на лбу нежный поцелуй и свое долбаное "прости”, которое стояло костью в горле так долго, что я привыкла и перестала замечать.