Толя не разбирался в оружии и этих тонкостей не знал, но когда черный зрачок дула замер напротив его глаз, он понял, что единственная возможность спастись — это попытаться выбить оружие. В случае рукопашной схватки их шансы были почти равны. Олег, конечно, был лучше тренирован и подготовлен физически, но Толе приходилось чаще участвовать не в показательно-благородных, а в настоящих уличных драках, когда используются все приемы и в ход идут любые подручные средства. Кроме того, в этой ситуации на кону стояла жизнь Толи, и инстинкт самосохранения, хорошо развитый в условиях, в которых ему пришлось расти, должен был подсказать правильный выход.

Изображая сильнейший испуг, Толя поджал ноги и уперся ладонями в пол, немного приподнимая тело. Когда Олег, оценив это действие по-своему, ухмыльнулся, Толя резко толкнулся руками и перекатился через голову вперед, как учили его когда-то на тренировках по самбо. Олег не успел отскочить, а большой палец правой руки соскользнул с головки курка. Перехватив пистолет за ствол, Олег врезал рукояткой по спине противника, стараясь перебить позвоночник, но Толя, не обращая внимания на боль, выпрямился и растопыренными пальцами ткнул Олегу в глаза. Движением головы Олег сумел ослабить удар и в ответ саданул пистолетом по лицу Толи. Кровь из сломанного носа брызнула на стену, но Толя обеими руками вцепился в горло Олега. Они завалились набок и покатились по коридору. Олег пытался взвести курок, но только сломал ноготь, а пальцы противника все сильнее давили его шею. В глазах вспыхнули яркие пятна, и в затылке, после нескольких ударов о бетон, разлилась жгучая боль. Олег начал молотить рукояткой пистолета по спине и бокам Толи, а другой рукой пытался сорвать с горла пальцы. Толя не реагировал на удары, только глухо рычал и сжимал руки. Он молил Бога о том, чтобы в коридор влетели менты. Они ведь должны все это видеть!

Они несколько раз перекатились, и Олегу удалось оказаться сверху. Отчаянным усилием ему удалось освободиться от одной руки Толи, и он рванулся вверх. Размахнувшись пистолетом, он изо всей силы ударил рукояткой по виску. Толя дернулся и ослабил хватку. Олег сбросил вторую руку и снова ударил пистолетом, вкладывая в удар весь вес своего тела и всю злость. Хрустнула кость, и Толя обмяк, конвульсивно дернув ногами. Не останавливаясь, Олег ударил его еще несколько раз, превращая лицо ненавистного врага в сплошное кровавое месиво, а потом вскочил на ноги и отпрыгнул к стене.

Толя лежал, не двигаясь, и на бетоне, вокруг разбитой головы, расплывалось черное пятно.

Олег перевел дыхание, посмотрел на окровавленный пистолет в своей руке и едва успел нагнуться, как его вырвало. Тошнило его долго и мучительно, он даже не заметил, как выпал из ослабевших пальцев «ТТ».

Через несколько минут он смог взять себя в руки. Болели глаза, ныла разодранная шея и разламывался от боли затылок, но где-то в глубине души уже успело зародиться и стремительно росло чувство удовлетворения. Он смог. Он опять доказал, что не такой, как все. Он сможет выкрутиться из любых неприятностей, и ничто его не остановит.

Олег наклонился, подобрал и протер носовым платком пистолет, сунул его за пояс. Осмотрел одежду. На воротнике рубашки остались следы крови, а на брюках и ботинках — рвотная масса, но в глаза это не бросалось, и дойти в таком виде до квартиры Оксаны было вполне безопасно.

Олег подошел к телу Толи, присел на корточки, вглядываясь в разбитую голову.

— Готов, — тихо произнес он, поднимаясь и отряхивая колени.