— Я тебя долго искал, — Олег вовсю наслаждался положением. Написанный на лице Толи смертельный испуг заставлял его тянуть время, играя плохого героя из кинобоевика. — Ты ведь, козлина несчастная, мне все испортил. Понимаешь, все? Это ведь из-за тебя мне теперь прятаться приходится… И как, ты считаешь, я теперь должен с тобой поступить?

— Я могу заплатить, — Толя облизал пересохшие губы. — Я тогда соврал насчет бабы той… Но деньги у меня действительно остались.

— Не смеши, — Олег махнул пистолетом, и Толя напрягся, ожидая выстрела. — Это я тогда так думал. Не ожидал, что ты на самом деле такой мудак. А ты ведь действительно просрал все дело. Такое дело! Ну кому ты, такой недоделанный, нужен? Даже то, что в руках уже есть, удержать не можешь! Мало того, что сам — урод, так еще и другие из-за тебя страдают. Скажи, и какого хрена ты на мою голову навязался?

Вместо ответа Толя в третий раз икнул и помотал головой, а потом начал икать непрерывно.

— Не знаешь, — грустно усмехнулся Олег. — И я не знаю. Садись. Давай, давай, тут стульев нету, так что опускай задницу на пол!

Толя послушно сел на грязный бетонный пол. Олег подождал, а потом и сам сел, прислонившись спиной к стене. Положил пистолет рядом, так, чтобы можно было мгновенно его схватить. Достал пачку сигарет, закурил и положил ее рядом с пистолетом. Медленно выпустил дым вверх и прикрыл глаза. Ухмыльнулся.

— Можешь попробовать дернуться. Посмотрим, кто окажется быстрее.

— Чего мне дергаться-то, все равно против «пушки» не успеешь.

— А я бы попробовал. А тебя даже на это не хватает. Видишь, какая между нами разница? Я бы попробовал… Обидно. Столько сил было вложено, такой расчет был, а из-за какого-то одного мудака — все коту под хвост. Хотя, чего я говорю — тебе все равно этого не понять. Ты бы так всю жизнь и грабил пьяных, на большее-то ни ума, ни смелости не хватит. Так бы и грабил, пока, лет через десять-пятнадцать, не загнулся бы где-нибудь на зоне от туберкулеза. А ведь ты бы и там не смог бы удержаться! Чушком родился, чушком бы и помер! Что, не прав я?

— Дай сигарету, — попросил Толя, пытаясь справиться с приступом икоты.

— Что, даже сигарет своих нет? На, покури! — Олег вытряхнул из пачки одну штуку и бросил ее Толе. Толя не поймал. Сигарета упала на пол и покатилась по грязному бетону. Толя смотрел за ней голодными глазами, но встать без разрешения и подобрать не решился.

— Растяпа, — Олег затушил окурок о стенку. — И даже этого ты не можешь. Возьми, покури напоследок!

Дождавшись, пока Толя сядет на место и закурит, Олег продолжил:

— Знаешь, у меня и злости на тебя уже нет. Ну, как на тебя сердиться, на такого убогого? Ты ведь сам для себя — худшее наказание. Но и простить, сам понимаешь, так просто я не могу. Слишком много ты напортил. Из-за тебя меня теперь весь город ищет. Я-то, конечно, выкручусь, но почему я должен как-то страдать, а тебе ничего не будет? Согласись, несправедливо! Кстати, из ментовки тебя из-за чего выпустили? Заложил уже кого-то или так, на будущее стучать обещал?

— Не знаю, — буркнул Толя, пытаясь с помощью сигаретного дыма справиться с икотой. — Никого я не закладывал.

Напоминание Олега о милиции немного взбодрило Толю, и он поспешно опустил глаза. Ведь если за ним установили наблюдение, то они обязательно вмешаются, как только Олег попытается его убить. Не могут ведь они допустит, чтобы его вот так вот просто пристрелили!

— Врешь, — протянул Олег, внимательно разглядывая Толю. — И врать-то не умеешь, вон, покраснел даже!

— Я правду говорю, отвечаю!

— Чем же это ты отвечаешь? Что у тебя такого ценного есть, чем ответ держать можно?

— Чем угодно отвечаю.