Некоторое время назад я начал занятия с группой, состоявшей из пациентов, жизнь которых постоянно проходила в экстремальных переживаниях. Все члены группы были смертельно больны, у всех была карцинома с метастазами, и все они знали о природе своего заболевания и его последствиях. Я узнал очень многое от этой группы; главным образом о фундаментальных, но скрытых проблемах жизни, которые так часто отрицаются традиционной психотерапией.

Члены группы значительно поддерживали друг друга, и это оказалось чрезвычайно важно для них — быть полезными друг другу. Непосредственное оказание помощи, так же, как и получение ее, было лишь одним и не самым важным позитивным аспектом в данной ситуации. Осознание того, что они еще могут быть полезными кому-то, выводило их из состояния болезненной самопоглощенности, и давало им цель и чувство собственной значимости. Почти все смертельно больные люди, с которыми я разговаривал, выражали глубокий страх перед состоянием беспомощной неподвижности — они не только не хотели быть бременем для других, и терять возможности обслуживать себя, но и быть бесполезными, не имеющими никакой ценности для других окружающих. Жизнь человека в такой ситуации оказывается сведенной к выживанию и попыткам найти смысл очень глубоко в своем внутреннем мире. Группа дала им возможность найти смысл за пределами их личности. В своей активности, предложении помощи другому человеку, заботе о других они находят ощущение цели, которая так часто ускользает от пассивно-интроспективного взгляда.

Поддержка, которую они оказывают друг другу, выражается в разных формах. Они, если это необходимо, обеспечивают доставку членов группы на встречи, они ночами разговаривают по телефону с отчаявшимися, они делятся своими методами борьбы с заболеванием и обретения сил: один из них, например, научил группу медитации, и после окончания занятий, при свечах медитирующие очищали свой разум от боли и страха. Различными способами группа давала участникам возможность переступить границы собственной личности, расширить их, включая в них других людей. Они приветствовали студентов, проводивших наблюдения, и интерес общественности. У них было сильное желание учить и делиться своим опытом.

Их группа началась с обычной связи, основанной на неприязни к медикам. Много времени было посвящено тому, чтобы распутать клубок этого гнева. Отчасти их гнев был замещающий и иррациональный характер — злость на судьбу, обида на живущих, гневом на докторов за то, что они не были всезнающими, всемогущими, и всемилостивыми. Отчасти их гнев был вполне обоснованным — это был гнев на бесчувственность докторов, их равнодушие, на их занятость и недостаточное внимание к пациентам, на их нежелание полностью информировать их и посвящать во все важные решения. Мы попытались понять иррациональный гнев и установить на чем он основывался — на нашей изначальной заброшенности и непредсказуемости нашего существования. Мы сталкивались с гневом оправданным, и пытались справиться с ним, для эффективности приглашая, например, онкологов и студентов-медиков в группу, а также участвуя в занятиях медицинской школы и конференциях.

Все эти подходы, эти пути за пределы «Я», могут, при хорошем руководстве, привести к проявлению смысла и цели, также как к возрастанию способности выдержать то, что нельзя изменить.