Когда мы беседовали с пациентами, чтобы узнать больше о причинах их выбора, мы обнаружили, что наиболее популярный пункт (48 — «Открытие и принятие прежде неизвестных или непризнанных сторон самого себя») имел для них очень специфический смысл. Гораздо чаще они открывали позитивные черты самих себя — способность заботиться о других, относится с вниманием к окружающим, испытывать сострадание. В этом заключен важный урок. Слишком часто психотерапия, особенно, в наивных, популяризированных представлениях, видится как детективное следствие, как раскопки или разоблачение. Роджерс, Хорни, Маслоу и наши пациенты напоминают нам, что терапия — это кроме всего исследование, направленное горизонтально, а также и вверх, которое может обнажить наши богатства и сокровища в той же мере, что и постыдные, пугающие или примитивные аспекты нашей личности. Маслоу утверждает, что «раскрывающая психотерапия способствует росту любви, мужества, творчества и любознательности, если при этом снижает страх и враждебность. Такая способность терапии возникает не случайно; дело в том, что эти качества имеют здесь первостепенное значение» (16).

Таким образом один из путей, которым самопонимание способствует позитивным изменениям, заключается в том, что оно побуждает индивидов признавать, интегрировать и давать свободное выражение ранее разобщенным частям личности. Когда мы отрицаем или подавляем в себе те или иные черты, мы платим большую цену — у нас возникает глубокое аморфное чувство ограниченности, мы всегда «на стороже», мы часто обеспокоены и озадачены внутренними, чуждыми импульсами, требующими выражения. Когда мы восстанавливаем эти разобщенные части, мы испытываем целостность и глубокое чувство освобождения.

С этим все ясно. Но что можно сказать о других составляющих интеллектуальной задачи? Например, как «понимание того, почему я думаю и чувствую именно так, как я это делаю» (пункт 47) на процессе терапевтическим изменений?

Прежде всего, мы должны признать, что в психотерапии существует строгое требование интеллектуального понимания, — требование, исходящее как от пациента, так и от терапевта. Наши исследования понимания имеют глубокие корни. Маслоу (17) в своем трактате о мотивации утверждал, что человеческая потребность познавать, является базовой, как и потребности в безопасности, любви и самоуважения. Обезьяны, находящиеся в закрытом помещении, многое сделают за вознаграждение, выражающееся в получении возможности посмотреть через окно лаборатории наружу; более того, они будут настойчиво работать над разрешением головоломок без всякой награды, кроме удовлетворения, заключенного в самом процессе их разгадывания. Большинство детей чрезвычайно любознательны; фактически мы начинаем беспокоится, если они проявляют недостаточно любопытства к окружающему миру. Серьезные исследования и экспериментальные свидетельства показывают, что психологически здоровых индивидов притягивает таинственное и необъяснимое (16, 18).

Что касается пациентов, они непроизвольно стремятся к познанию и терапевты, которые всегда ценят их интеллектуальные способности, объединяются с ними. Часто это все кажется настолько естественным, что мы упускаем из виду смысл терапии. В конце концов, цель терапии — изменение, не самопонимание.