— Это твой? — спросил он.

— Да, — пропищала я, увидев свой саквояж. — Достань его, пожалуйста.

Маркус наклонился и подхватил чемодан.

— Ч-ч-черт! — выругался он вполголоса. Уже в четвертый раз с тех пор, как мы покинули Нью-Йорк.

Маркус пожал плечами:

— Если вы настаиваете…

Я поморщилась. Он ведь мог хотя бы возразить.

— Идем, папа. У Маркуса все с собой, — сказала я, посмотрев на его ужасную, горохового цвета сумку с потертым ремнем и с каким-то старомодным логотипом сбоку. Папа прихватил и ее.

— Ну, все, поехали! — прогремел он, энергично потирая руки.

Когда мы разыскали на парковке его «БМВ», он сообщил, что получил по пути сюда предупредительный талон за превышение скорости.

— Хотя превысил всего на семь миль.

— Правда? — спросила я.

— Клянусь. Всего семь миль. Знаешь, Маркус, копы у нас просто звери.

— А я тебе об этом еще в школе говорила. — Я похлопала его по плечу. — Но ведь ты никогда не обращал на это внимания.

— Распитие водки на парковке у закусочной, когда тебе было шестнадцать? Думаю, полиция не сильно переусердствовала тогда, — хихикнул папа. — Я много чего могу тебе рассказать о нашей девочке, Маркус.

«Нашей девочке». Это большая уступка. В сочетании с хорошим настроением, особенно если учесть предупредительный талон, — явное доказательство того, что папе, кажется, понравился мой новый партнер.

— Могу себе представить, — равнодушно, скучающим голосом отозвался Маркус с заднего сиденья.

Он что, не понял намека или просто не собирается принимать участия в общем веселье?

Я взглянула на него, но лицо Маркуса было в тени, поэтому я так ничего и не поняла. За всю дорогу домой он не проронил ни слова, несмотря на все папины усилия.

Папа наклонился вперед, держась одной рукой за мое колено, а второй щелкая пультом управления, чтобы открыть гараж.

— Вряд ли. Думаю, что сидят где-то там.

— Может быть, они знали, что я приеду и им было бы неприятно со мной встретиться, — сказала я.

— Но ведь они ни в чем не виноваты, — ответил папа. — Это все Рейчел.

— Знаю. Но ведь это они воспитали эту предательницу.

Папа сделал гримасу, как бы говоря, что это не довод.

— Я думаю, маме не понравится, если мы пройдем через гараж, — сказал он.

Мама убеждала, что гости должны входить через парадную дверь, хотя Маркусу это было по барабану.

Конечно же, мама заглянула в гараж и шепнула, как будто мы с Маркусом глухие:

— Через парадную дверь, Хью!

— У ребят сумки, — сказал папа.

Мама смущенно улыбнулась и с преувеличенным радушием сказала:

— Ну что ж, проходите!

Как всегда, она была при параде — мама наряжается, даже когда идет в магазин. Волосы собраны в пучок с помощью блестящей заколки, которую я ей подарила, и вся она с головы до ног просто сияла. Мама превосходно выглядела, и я гордилась, что Маркус увидел ее такой. Если он считает, что девушки рано или поздно становятся копиями своих матерей, то это зрелище должно поднять ему настроение.

Маркус с отцом возились с вещами, лавируя между машиной и газонокосилкой, а мама твердила, что автомобиль стоит слишком близко к левой стенке.

— Ди, он стоит точно по центру, — сказала папа, и в его голосе прозвучала тревога.

 потому, что им обоим нравится сам образ дружной, стабильной семьи.