— Вы полагаете, ваш муж должен скоро умереть?

— Я в этом уверена. Он солдат; смерть на поле боя — закономерный удел военных. Не зря кардинал бросает его с войском из одного конца страны в другой.

— Вы хотите, чтобы Гиень осталась за вами?

— Да. Но я хочу владеть ею не в качестве наместницы, а в качестве законной правительницы, передающей свои права по наследству.

— А как же Гасконь?

— Мы предоставим господину Монлюку, наместнику короля, возможность самому решить, к кому примкнуть: к католическому Северу или к протестантскому Югу.

— Вопрос весьма щепетильный, с ходу его не решить, — произнесла задумчиво Екатерина, твердо уже зная, впрочем, что единственное, на что она сможет решиться, так это лишь на обещание.

А пока ей надлежало реализовать последний пункт плана, который она наметила на сегодня еще задолго до этой беседы.

— Знаете ли вы, о чем мечтают Гизы? — начала Екатерина без обиняков. — Я вам скажу. Они хотят женить вашего мужа…

— Женить моего мужа? — у Жанны даже перехватило дыхание от негодования: уж не ослышалась ли она? — Женить Антуана?! Но с какой стати? Ведь я, его законная жена, еще жива!

— Вас они просто уберут, как убирают камень с дороги.

— Меня?! Наваррскую королеву?!

— Для них нет преград, разве вы этого еще не поняли?

— Господи Иисусе!.. Ну а дальше?

— Вы еще не узнали, на ком они хотят его женить.

— И на ком же?

— На Марии Стюарт, шотландской королеве, вдове Франциска II. Моей бывшей невестке, кстати.

— Но ведь ей всего около двадцати, а ему уже сорок четыре!

— Возраст не играет роли.

Жанна Д'Альбре опустила глаза и слегка побледнела. Вот как! Вот до чего дошел Антуан в своей ненависти к ней. Он не только перестал обращать на нее внимание как на женщину, но, кажется, свыкся с мыслью, что ее нет вовсе. Это больно ранило ее в самое сердце. Но эта женщина была сильной духом. Подняв голову и сжав кулаки, она спросила, отрешенно глядя на пламя очага:

— К чему же сей замысел?

— К чему бы он ни привел, нам с вами необходимо помешать ему. Думаю, став с помощью своей племянницы родственниками Антуана Бурбонского, Гизы мечтают прибрать к рукам и его владения, и его жену вместе с сыном и их горами.

Екатерина не лицемерила и не лгала. Сейчас ей было важно не то, как воспримет Жанна эту весть, а что посоветует предпринять для срыва плана. Сама она вот уже второй день, с тех пор как узнала новость от своих шпионов, не могла найти этому противодействия.

Теперь они вместе, объединившись и прислушиваясь друг к другу, принялись решать проблему.

— Вернемся к началу нашего разговора, — предложила мадам Екатерина, наклонившись к собеседнице, чтобы иметь возможность говорить тише.

— Вернемся, — кивнула Жанна.

Теперь они говорили вполголоса. Временные распри немедленно забылись. Сейчас это были две заговорщицы, пытавшиеся разгадать чужую игру, заглянув вначале в карты противника.

— Гиз мечтает о престоле. Но его родство с королевским домом еще не доказано, — сказала Екатерина.

— Если оно и существует, то в отдаленном весьма колене, — возразила Жанна.

— Значит, Гизы хотят обойти свою побочную линию и зайти в спину к неприятелю, то есть к Валуа.

— Верно, но что же из этого следует?

— А вот что. Этот маневр они мечтают совершить, приблизившись вплотную к дому Бурбонов и став, таким образом, вашими зятьями.