Несколько секунд, как и два раза до этого, из динамика рации доносились статические шумы, затем вдруг раздался щелчок, и вслед за ним – голос комиссара…

Протянув руку, Гольди взялся за микрофон рации и щелкнул тумблером вызова. Несколько секунд из динамика раздавались статические шумы, потом в салон «ланчи» ворвался громкий голос диспетчера:

– Диспетчерская комиссариата.

– Это Гольди, – начал комиссар. – Диспетчер, дайте мне последнюю сводку по людям: сколько полицейских имеется в наличии, количество резерва и отсутствующих в городе.

Он замолчал, давая диспетчеру возможность ответить. Однако, вместо того чтобы ответить, тот обеспокоенно проговорил:

– Комиссар, где вы находитесь? Вы знаете, что случилось в заброшенном монастыре?

– Да, я только что оттуда, направляюсь в комиссариат… Вы установили, сколько людей имеется в наличии?

Повторив свой вопрос, Гольди опять замолчал. На этот раз из динамика донеслись звуки быстрого разговора, – очевидно, диспетчер с кем‑то переговаривался… Наконец, после короткой паузы он сообщил:

– Мы сняли с патрулирования все машины дорожной полиции, вызвали ночную смену и отдыхающих – люди продолжают подъезжать. Сейчас у нас примерно человек тридцать – кроме тех, кто у монастыря.

– Плацци приказал вам отправлять их к монастырю?

– Да, они отправляются группами.

– Ясно… Дежурный по управлению уже передал о случившемся в Милан?

На короткое время диспетчер опять сделал паузу. Гольди представил, как он разговаривает по внутренней линии с дежурным по комиссариату… Через десять секунд диспетчер вернулся на линию:

– Нет, комиссар… Доктор Плацци приказал не сообщать в Милан о случившемся. Он сделает это сам, как только вернется в управление.

– Плацци приказал сделать это? – с удивлением переспросил Гольди.

– Так точно.

На мгновение Гольди задумался. Приказ начальника полиции, на его взгляд, означал одно: Плацци не хочет спешить – наверное, он хочет установить точные размеры случившегося: число убитых и раненых, количество оставшихся в наличии полицейских, и лишь после этого передать точные данные в Миланскую префектуру. Но Плацци не знает того, что знает он сам, а если бы знал, то не медлил.

– Диспетчер, свяжите меня по внешней линии с дежурным Миланского комиссариата.

– Что вы хотите сделать, комиссар? – В голосе диспетчера проскользнуло легкое беспокойство.

– У нас появились новые данные, которые необходимо передать немедленно. Свяжите меня с Миланом, – повторил Гольди.

Пару секунд диспетчер колебался, но все‑таки не решился ослушаться приказа.

– Хорошо, комиссар… Ждите.

Некоторое время из динамика не раздавалось ни звука. Гольди слышал, как тяжело дышит старик. Джей Адамс с напряжением смотрела на комиссара, сжав автомат. Белов смотрел на Гольди с не меньшим напряжением. За то время, пока комиссар разговаривал с управлением, мимо стоянки по направлению к монастырю промчалось несколько полицейских и пожарных машин, а за ними, словно почуявшие падаль стервятники, – пара автомобилей, в которых Гольди разглядел нескольких знакомых журналистов. «Потеха начинается, – подумал он, – скоро у монастыря станет жарко». Он взглянул на часы – было уже без двадцати одиннадцать…

Наконец, в рации щелкнуло, и диспетчер сказал:

– Даю Милан.

Вслед за этим из динамика раздался густой бас:

– Помощник дежурного по комиссариату инспектор Дзагатто.

– Это комиссар Гольди из Терренского комиссариата, – начал Гольди,

– Доброе утро, комиссар, – приветствовал его Дзагатто.