Двигаясь на юг, «БМВ» быстро проехал два квартала – впереди показалась кольцевая дорога, опоясывающая центр Террено. Не доезжая до нее двухсот метров, «седан» сбросил скорость и повернул в переулок, ответвляющийся от виа Куаттроченте в направлении «американского» квартала.

Подъехав к повороту, Марио притормозил, повернул за угол и оказался на узкой – метров в шесть – улочке, по обеим сторонам которой, впритык друг к другу, стояли лотки зеленщиков и продавцов рыбы. Бросив взгляд на дорогу, он увидел черную машину, не спеша плывущую среди лотков метрах в шестидесяти от себя… Улочка эта, известная среди терренцев как рыбный переулок, тянулась от виа Куаттроченте до Золотого бульвара, пересекая на своем пути несколько улиц, идущих к пьяцца дель Фуоко. Впрочем, Марио интуитивно чувствовал, что «БМВ» направляется к Золотому бульвару, поэтому ехал в шестидесяти метрах, не опасаясь упустить его на одной из боковых улиц…

Через пару минут, проехав рыбный переулок, «БМВ» выбрался на Золотой бульвар и повернул влево, Марио, доехав до проспекта, последовал за машиной.

Оказавшись на Золотом бульваре, инспектор открыл окно, предусмотрительно закрытое им минуту назад (после проезда по рыбному переулку в машине на пару дней обеспечен запах селедочной требухи), вдохнул свежего воздуха и не отрывая взгляда от «БМВ», взялся за рацию.

Несколько секунд он пытался вызвать комиссара, но машина Гольди не отвечала. Тогда Марио выключил рацию и сосредоточился на «БМВ»: на Золотом бульваре преследуемый автомобиль легко можно было потерять – по проспекту катились десятки машин, еще больше их было припарковано возле шикарных «золотых» ресторанов, из‑за которых Вьяле Чоччоне и получило свое второе название. Марио пропустил между собой и черной машиной пару сверкающих хромом автомобилей и покатил за «БМВ», держа дистанцию в двадцать метров.

Глядя на проплывающие мимо зеркальные вывески ресторанов, он думал о сидящих в машине. Он не знал, что может связывать священника – пастора церкви – с одним из людей, составляющих «черную когорту» Террено. Тито Дамаччо был известен полиции как один из самых жестоких преступников города, отец Федерико имел безупречную репутацию. Так что же может их связывать?.. Марио не знал этого, но еще большее недоумение вызывало у него то, что Дамаччо был в машине один – без своих извечных телохранителей, вошедших среди полицейских Террено в поговорку, а священник был одет, словно студент‑хиппи, едущий автостопом из Рима по «автостраде Солнца».

Марио покачал головой, однако его дальнейшие размышления прервал «БМВ» – проехав мимо здания косметического салона, черный автомобиль свернул в один из проулков, ответвляющихся от проспекта через каждые сто метров. Марио доехал до поворота, краем глаза отметив оставшееся с левой стороны Золотого бульвара самое шикарное заведение Террено‑г ресторан Гизи Валенти, – и повернул вслед за «БМВ».

Через секунду он оказался между парой двухэтажных строений. Открывшийся перед ним переулок представлял собой мощеную улочку шириной метра в четыре и шел между разнокалиберными зданиями. Марио знал, что такие проезды используются хозяевами ресторанов для подвоза продуктов, а также наркоманами и продавцами зелья – как место продажи наркотиков. Этот лереулок не являлся исключением: начинаясь между двумя двухэтажными зданиями модельного магазина и косметического салона, фасады которых сверкали стеклом, он шел между одноэтажными постройками, служившими по большей части складами. Переулок не был прямым – через пятнадцать метров он поворачивал вправо, дальше делал левый зигзаг, потом опять правый, и так далее, но Марио знал и то, что все эти переулки не тупиковые – они начинаются на Золотом бульваре, идут по «ничейной» территории и выходят на огромную пустошь, застроенную автомастерскими и гигантскими складами‑ангарами, за которой начинается «американский» квартал…

Доехав до первого поворота, Марио притормозил, заглушил двигатель и, высунувшись из окна, прислушался.