Глава 11

Ночь опустилась на землю, тихая и безлунная. Я сидел в тесной, пахнущей пылью и мышами караулке при свете одинокой свечи. Пламя лениво колыхалось, отбрасывая на стены дрожащие, уродливые тени. В общем, атмосфера была максимально зловещей, что полностью соответствовало ситуации.

Я делал вид, что изучаю по пятому кругу бумаги, предоставленные Лейбой, но на самом деле был максимально готов в любую минуту перейти в боевой, так сказать, режим. Каждая мышца в моем теле была напряжена до предела. Все реакции организма обострились.

Снаружи, в непроглядной тьме, затаились мои товарищи. Ржевский с пятью гусарами — в густой тени оружейного склада, напротив порохового. Остальные — у замаскированного подкопа под забором, с внешней стороны. По крайней мере, я надеюсь, что они там, соответственно нашей договорённости.

Вообще, конечно, атмосфера была напряжена до предела. Смесь азарта, адреналина и… пожалуй, страха бурлила в моей крови. Черт его знает, во что выйдет эта ночь. Неизвестность всегда пугает больше остального. А еще жутко хотелось спать.

Минуты тянулись, как часы. Тишина давила на уши, заставляя вздрагивать от каждого шороха. Когда где-то в лесу ухнула сова — я буквально подпрыгнул на месте. Вот насколько был напряжён каждый нерв, каждая мышца.

В голову начали лезть поганые мысли. А что, если я ошибся? Что, если это просто моя паранойя, разыгравшаяся от стресса? Просидим тут до утра, как последние идиоты, а потом Орлов будет с наслаждением рассказывать всему полку, как корнет Бестужев со своими приятелями всю ночь ловил призраков. Я живо представил его язвительную усмешку, и на душе стало еще гаже.

Внезапно, когда я уже почти уверился в провале нашей затеи, тишину прорезал четкий, резкий звук. Хруст сухой ветки со стороны леса, у самого забора. Я замер, превратившись в слух. Все посторонние мысли в моей голове моментально испарились.

Осторожно, стараясь не производить шума, я выбрался из караулки и прокравшись вперед затаился в темноте.

А затем послышался скрип. Медленный, тягучий, отвратительный. Скрип несмазанных колес. И не одной телеги, а минимум трех. Они медленно подкатывали к забору.

Из темноты у подкопа вынырнуло несколько теней. Двигались они быстро и бесшумно. Никакой суеты, все слаженно. Ночные «гости» проскользнули на территорию и растворились в тени порохового склада. Мое сердце забилось чаще. Я был прав. Я был прав! Ура!

Прошла еще минута, показавшаяся вечностью. Затем со стороны тыльной стены склада раздался глухой стук, а за ним — тихий скрип отодвигаемых досок. дерева. Наши гости начали вскрывать окно.

Осторожно, ступая на носочках, я двинулся вдоль стены к тому самому окну. Уже в непосредственной близости от схрона услышал приглушенную возню, а затем появился тусклый свет фонаря.

Я увидел, как внутрь склада пролезли двое крепких мужиков, а за ними — наш услужливый помощник интенданта Лейба. Его узнал по мелким, суетливым движениям. Гнида. Ну как есть гнида. Не ошибся я в нем ни на грамм.

— Живее, живее! — донеслось до меня его ядовитое шипение. — Пока этот гусарик спит! Берите штуцера и бочонки пороха! Сегодня нужно вывезти все.

Я набрал в легкие воздуха, а затем издал тихий свист соловья, которому меня наспех научил Ржевский. Честно говоря, любой соловей впал бы в стресс от моей имитации, ну и черт с ним. Главное, что Ржевский услышит. Хотя, скажем честно, в ночи это прозвучало как-то жутковато. Будто не соловей решил спеть, а болотная выпь проснулась.

— Стоять, канальи! — взревел Ржевский, словно неминуемая расплата вырастая из темноты вместе с остальными гусарами. Почти одновременно вторая группа наших товарищей активизировалась за забором. Судя по крикам и грохоту, на телегах остались еще люди.

Воры замерли на мгновение, их лица в свете фонаря исказились от ужаса.