|
Кисти ее рук были ниже бедер, и левая, и правая, та, что лежала на ступени. Ладони обеих рук были повернуты наружу, на мое обозрение. — Да, он завоевал меня! — плакала она. — Прости меня, господин! Я только женщина и слабая рабыня! Я изучал ее красоту. Это была истинная красота рабыни. Она была восхитительна. «Как повезло этому парню, Джейсону из Виктории, — подумал я про себя, внутренне улыбаясь, — завоевавшему такой трофей». Некоторые мужчины побеждают себя. А некоторые побеждают женщин. — Я люблю тебя, господин, — сказала она. — Я люблю тебя. Я люблю тебя! Она подняла свои украшенные колокольчиками запястья, свои маленькие руки, умоляюще, жалобно протянув их ко мне. — Прости меня, мой господин, — произнесла она. Не убивай меня. Я не хочу умирать. Позволь мне успокоить тебя! Позволь мне успокоить тебя! Все происходило именно так, как я и планировал. Получив достаточно времени и вынужденная говорить, благодаря естественным ассоциациям и последовательности изложения событий, она призналась мне в любви к Джейсону из Виктории. Теперь пусть испугается гнева своего горианского господина. Я отшвырнул кнут и, двумя руками схватив ее за талию, поднял с возвышения, она перегнулась в моих руках, ее голова и ноги висели. — Прости меня, мой господин! — умоляла она. Я бросил ее на возвышение. Она вытянула ноги и легла на бок. — Не убивай меня, господин, — молила она. Я же двумя руками схватил ее за лодыжки и широко раскинул их в стороны. Зазвенели колокольчики. Тут я безжалостно овладел ею. Немного погодя я снова сделал это, более спокойно, на широкой ступени, ведущей к возвышению. Ее голова свешивалась вниз. Тогда я втащил ее, лежащую навзничь, на само возвышение и здесь не спеша, глядя все время ей в глаза, изучая их выражение, еще раз овладел ею перед креслом. Наконец с криком яростного удовольствия я оставил ее и поднялся. Я посмотрел на нее сверху вниз. Было тихо, раздавалось только наше дыхание да позвякивание колокольчиков. Надеюсь, что доставила удовольствие своему господину, — испуганно проговорила она. Как будто бы сердясь, я приблизился к рамке, на которой висел гонг. При помощи обернутой в мех палочки, снятой с крючка, я ударил в гонг один раз — сильно, решительно. Тут же в комнату вбежала Лола. Рабыня, которой я так сильно насладился, стояла на коленях на возвышении, испуганная, сбитая с толку. — Быстро, рабыня, — скомандовала Лола, — иди и встань передо мной, у основания возвышения, опустив голову. Девушка, дрожа, повиновалась. Лола принесла с собой предметы, которые я назвал ей в своих инструкциях, данных еще до того, как рабыне приказали явиться в туалетную комнату. Первым предметом был ключ от колокольчиков и ошейника. Лола сняла колокольчики с ее левой ноги, положив их на ковер. — Что случилось, господин? — спросила темноволосая рабыня. Лола сняла колокольчики с ее правой ноги, положив их также на ковер. — Мне жаль, если я не угодила тебе, господин, — проговорила темноволосая девушка испуганно. А Лола между тем сняла колокольчики с левой руки девушки. — Прости меня, господин, — заплакала девушка. — Я буду стараться стать лучшей рабыней! Колокольчики были сняты с ее правой руки. — Пожалуйста, господин, — плакала девушка. |
