- А далеко тебе?

   - Не близко. В Рязанскую область, в отпуске я по ранению, - пояснил я и, предупреждая следующий вопрос, спросил на опережение сам. - А где здесь сапог починить можно?

   - Починить? - милиционер сам оценил размер ущерба. - Нет, ремонт тут не поможет. Новые надо искать.

   - Да где их найдешь?! - расстроился я. - Слушай, а рынок поблизости есть какой-нибудь?

   - Есть, Даниловский.

   - А добраться туда как?

   - Добраться-то легко, только цены там...

   - Ничего, авось какую-нибудь рухлядь сторгую.

   - Ну-ну, - усмехнулся милиционер, - тогда слушай. С площади повернешь налево, дойдешь по Садовому до Пятницкой, там метров триста-четыреста. Сядешь на третий номер трамвая, а в трамвае спросишь у кондуктора, где выходить.

   - Спасибо, браток, - я подхватил свой мешок, намереваясь направиться к выходу.

   - Да не спеши ты, рынок еще закрыт. Часа через три ступай, а пока, вон, в зале ожидания посиди, утром ваши армейские патрули больно зверствуют, в такой форме враз в комендатуру загребут, а днем их поменьше будет.

   - Спасибо за совет, - еще раз поблагодарил я и захромал к входу в вокзал.

   В зале ожидания я пристроился к большой компании юных сержантов с голубыми петлицами. Как я понял из их разговоров - недавний выпуск авиационного училища, будущие пилоты "черной смерти" или, проще говоря, "горбатых". Вид у всех был если не боевой, то, по крайней мере, задиристый, но у многих уж больно молодой, никак не тянули они на восемнадцать лет. А может, мне просто показалось, привык к акселератам конца двадцатого века, некоторые, помню, уже в четырнадцать бриться начинали.

   Но тут мое внимание привлек рассказ одного из сержантов, невысокого, но крепенького паренька в лихо сдвинутой на бок пилотке с голубым кантом.

   - Мы на спортивной площадке физо занимались всем отделением. Кто солнышко крутит, кто на брусьях, кто на кольцах. И тут подходит мужик в кожаной куртке, запрыгивает на турник и пытается выход силой сделать. Но ничего у него не получается, так он на перекладине и повис. Ну Мишка подходит к нему, хлопает так по плечу и говорит: "слазь, корова".

   - А мужик чего? - перебил рассказчика кто-то из самых нетерпеливых.

   - Спрыгнул с турника, зыркнул на нас и ушел, а мы ржем! Вот, а вечером собирают нас всем училищем в актовом зале и объявляют: "Сейчас, товарищи, перед вами выступит Герой Советского союза, прославленный штурман, генерал-майор авиации Александр Васильевич Беляков". И выходит на сцену тот самый мужик в кожаной куртке. Все аплодируют, а у нас душа в пятках. Ведь при входе в актовый зал на мраморных досках три биографии выбиты: Чкалов, Байдуков и Беляков.

   - А дальше что?

   - Да ничего, после выступления всем отделением извиняться ходили, но он мужик не злой оказался - простил. Так что нас никак не наказали.

   Разговор пилотов перескочил на другие темы, и я отвлекся, погрузившись в собственные мысли. К действительности меня вернул тот самый рассказчик, извинявшийся перед Беляковым.

   - Слышь, папаша, эй, артиллерия.

   - А? Что?

   - Я говорю, табачком не богат, папаша?

   - Нет, не курю, да и тебе, сынок, не советую, - еще раз вглядевшись в его лицо, я не удержался и спросил. - А лет-то тебе сколько? Восемнадцать-то хоть есть?

   - На днях будет.

   - А как же ты в армию попал? Доброволец?

   - Да не совсем.