Здесь новичков присоединили к приблизительно такой же по численности группе водителей под командованием старшего лейтенанта из автороты корпуса, также прибывших за новыми машинами. Через несколько дней прибыл очередной караван из Ирана. Полученные машины перегнали на станцию, погрузили на платформы и привезли в Миллерово. Погрузку и выгрузку осуществили опытные водители, новичкам достался только перегон машин до станции.

   - Слышали, товарищ лейтенант?

   - Слышал, - подтвердил подошедший Сладков. - Доучивать придется.

   Доучивать... Скорее заново учить и не одного шофера. Буквально на следующий день время сорвалось с привязи и понеслось, события посыпались одно за другим. Сначала прибыла техника, потом пополнение из запасного полка. Пушка нам досталась не новая, из ремонта. Этому факту я скорее обрадовался, чем огорчился. Дело в том, что до конца 1942 года наши 61-К изготавливались по единому эталону тридцать девятого года. С начала 1943 заводам изготовителям разрешили вносить конструктивные и технологические изменения, удешевляющие и упрощающие производство, но, естественно, не влияющие на технические характеристики и надежность орудия. Однако проверять на собственной шкуре, что там наупрощали мне как-то не хотелось.

   При приемке я облазил орудие от колес повозки до пламегасителя. Ничего криминального не нашел. От предыдущих боев остались несколько тщательно закрашенных вмятин. Со временем краска в этих местах отойдет, ничего, заново подкрасим. Ствол и тормоз отката новые, пружины также заменены, механизмы наводки работают плавно, без рывков и заеданий. Автоматика работает исправно, а выверку прицела и сами сделаем. Кстати, о самих.

   - Р-равняйсь! Смир-рно!

   В строю шесть человек, второго подносчика не дали. Двое уже знакомы, с остальными сейчас познакомимся. Я пристально вглядываюсь в лица замерших солдат. На правом фланге стоит невысокий ефрейтор с нашивкой за ранение, уже успел повоевать. Мой взгляд встречает с едва заметной усмешкой, дескать, смотри, смотри, много высмотришь. Дальше среднего роста парнишка с едва заметным пушком над губой, старательно тянется, смотрит чуть поверх нового начальства. Красноармейцы Коробовкин и Казакин, взглядом на них не задерживаюсь. Пятый.

   - Как фамилия?

   - Красноармеец Бикбаев.

   - Откуда родом?

   - Из Казахстана, товарищ сержант.

   Лет двадцати пяти-тридцати, по-русски говорит правильно, почти без акцента. Чувствуется образование.

   - До войны кем работал?

   - Учителем.

   - Воевал?

   - Еще нет.

   Кроме ефрейтора, остальные, похоже, тоже "еще нет". Последним в строю стоит худющий парень, а ему, между прочим, предстоит за двоих тяжелые, пятиснарядные обоймы таскать.

   - Вольно.

   - Что это вы нас так разглядываете, товарищ сержант, или не нравимся? - не удержался от вопроса ефрейтор.

   - Вы не девка, чтобы нравиться. Кстати, представляться надо, товарищ ефрейтор.

   Тот слегка скривил уголок рта, как бы говоря, где он видал мои уставные заморочки.

   - Ефрейтор Ложкин!

   - Так вот, ефрейтор Ложкин, если с сорок первого брать, то вы у меня..., да, пятый расчет.

   - Так и вы у меня не первый командир, - лыбится ефрейтор.

   - Главное, чтобы не последний, - парирую я.

   - Хотите сказать, я сам скоро командиром стану?

   Нашелся альфа-самец на мою лысину.