- Готовы, товарищ лейтенант.

   На самом деле к бою готова только пушка, а с расчетом еще работать и работать. Тем более что одного из наводчиков нам на следующий день придется лишиться.

   - На завтрашний день ефрейтор Ложкин поступает в распоряжение старшины для оборудования батарейного отхожего места...

   - За что? - не выдерживает наказанный.

   - Во-первых, за задержку с доставкой щита, - тут моя совесть чиста, я дал ему час, за который вполне можно было успеть справится, а они провозились, как минимум, полтора, а может, и все два. - Во-вторых, за то, что перебили старшего по званию и должности. В-третьих, кто, если не вы? В-четвертых... Ладно, хватит и трех причин. Понятно?

   - А когда это вы успели со старшиной договориться? - не унимается ефрейтор.

   - Пока вы со щитом возились. В том, что в срок вы не уложитесь, у меня сомнений не было - сразу инструмент надо было брать, а не гонять за ним Тимофеева.

   Вообще-то за время отсутствия Ложкина с командой я успел не только со старшиной договориться, но и "подорваться". Точнее, сначала "подорвался", а потом договорился - надоело!

   - Да вы не расстраивайтесь так, товарищ ефрейтор, не одному вам на этом ответственном участке трудиться придется. От каждого расчета выделяется по одному человеку, вы - старший. За сутки должны справиться. Заодно и навыки командирские разовьете.

   Последнее сорвалось с языка непроизвольно, не хотел я этого говорить, но какой-то черт дернул меня за язык. Ефрейтор Ложкин - не самый худший представитель хомо зенитикус, это я уже успел заметить. Технику знает, с людьми ладит, а то, что амбиции у парня чуть повышенные, так молодой еще. Но, что сказано, то сказано, назад не вернешь.

   - А сейчас приступаем к чистке ствола и механизмов автоматики.

   Все-таки, у нового способа проверки нулевой линии есть свои недостатки.

  

   Глава 9

  

   - По танку. Бронебойными. Скорость пять. Четыре.

   Четыре - это дальность в гектометрах. С такого расстояния лязг гусениц и рев мотора слышны отчетливо. Невольно я командую тише, как будто танкисты могут меня услышать.

   - Есть цель, - докладывает Ложкин.

   Неужели они нас действительно не видят? Хотя со стороны наша пушка выглядит сейчас как большой куст - столько веток мы привязали к станку, что расчет еле помещается, а заряжающий Бикбаев едва может развернуться.

   - Огонь! - командует Сладков.

   - Огонь!

   Теперь голос можно не сдерживать, танк приблизился на ожидаемое расстояние и подставил борт.

   - Трасса прошла за кормой танка, - дает вводную лейтенант.

   - Полтанка влево, дальность три, - тут же реагирую я.

   Тридцатьчетверка разворачивается, плюясь с кормы черным выхлопом и разбрасывая с гусениц донской чернозем. Механик-водитель добавляет оборотов и, выдав назад еще более плотную черную завесу, танк движется на исходную. В связи с приближением немецкого наступления под Курском нас на танки натаскивают почти также интенсивно, как на самолеты. Вот и сейчас учимся стрелять не по воображаемому, а вполне реальному танку. Впрочем, танкистов, мотострелков, разведчиков гоняют не меньше нашего.

   - Хорошо, - подводит итог взводный, - пока все.

   - Матчасть в исходное, - добавляю я.

   Приближается время обеда, поэтому команда выполняется с особым рвением.

   - Командир, а кухня-то нас сегодня найдет? - интересуется Коробовкин.